«Философ»

Зарисовка с натуры


— Знаешь, — лучезарно улыбнулась она Виктору, — в отличие от некоторых, кто, отдежурив смену, три дня на диване с книжками бока отлеживает, у меня забот столько, что некогда ни хандрить, ни злобствовать, ни к другим придираться. Это во-первых. Во-вторых, у нас в семье и впрямь сразу не разберешь, кто в каком положении. Такое впечатление, что это тебе вот-вот рожать: всё стонешь да причитаешь, брюзжишь по поводу и без: и то тебе не так, и это не этак…

Зарисовка с натуры

— Знаешь, — лучезарно улыбнулась она Виктору, — в отличие от некоторых, кто, отдежурив смену, три дня на диване с книжками бока отлеживает, у меня забот столько, что некогда ни хандрить, ни злобствовать, ни к другим придираться. Это во-первых. Во-вторых, у нас в семье и впрямь сразу не разберешь, кто в каком положении. Такое впечатление, что это тебе вот-вот рожать: всё стонешь да причитаешь, брюзжишь по поводу и без: и то тебе не так, и это не этак…

Зарисовка с натуры


В ответ на вопрос одного из своих учеников о том, жениться ли ему или нет, известный греческий философ Сократ ответил: «Женись. Если попадётся хорошая жена — станешь счастливым, если плохая — станешь философом».


* * * Правда, античный мудрец, намекая при этом на свою вечно ворчливую супругу Ксантиппу, «скромно» умолчал о причинах ее постоянного недовольства: в то время как он разгуливал по улицам и философствовал, цепляясь к прохожим с разными вопросами, на хрупких плечах бедной женщины были все заботы об их далеко не самом сытом существовании.


Однако и у Виктора, листающего тощую книжицу с высказываниями известных людей, сей факт вызывал так же мало интереса, как и у самого Сократа.


— И чего было не читать умные книги раньше? — ворчал он, бросая косые взгляды на снующую туда-сюда по кухне беременную супругу. — Всего-то на год опоздал и имею теперь то, что имею. Попадись мне тогда это высказывание, я наверняка принял бы правильное решение. А так…


…А так приходилось терпеть. И ждать — в ближайшей перспективе ужин, состряпанный по принципу «голь на выдумку хитра», в далёкой (причем не такой уж и далёкой — Антонина на девятом месяце уже) наследника или наследницу — такого или такую же крикливую, как его племянница, дочь старшего брата, к которому Виктор по этой самой причине уж месяца два, как ни ногой…


«Ох уж это семейное положение…», — вздыхал про себя бедолага, а ничего не подозревающая о коварстве своего благоверного Тоня уже разлаживала по тарелкам изобретенное ею самой блюдо.


Приглашение к столу Виктор принял с показным снисхождением, и хотя желудок уже давно напоминал ему о необходимости подкрепиться, он продолжал хорохориться:


— Что это? — поднял он глаза на жену, перемешивая содержимое тарелки.


— Судя по количеству ингредиентов — рагу, — весело защебетала никогда неунывающая Тоня. — Всё, что оставалось в холодильнике, — в хорошо продуманных пропорциях и под моим фирменным соусом.


— Что за дурацкая привычка всё — ответ на любой вопрос — превращать в клоунаду? Ты же знаешь, я этого терпеть не могу. И вообще, откуда у человека на таких-то харчах да и в твоём, между прочим, положении берется это постоянно приподнятое настроение, смешечки, шуточки?..


Но даже и после этого обидного окрика Тоня не потеряла хорошее расположение духа. Правда, муженька своего на место поставить было самое время.


— Знаешь, — лучезарно улыбнулась она Виктору, — в отличие от некоторых, кто, отдежурив смену, три дня на диване с книжками бока отлеживает, у меня забот столько, что некогда ни хандрить, ни злобствовать, ни к другим придираться. Это во-первых. Во-вторых, у нас в семье и впрямь сразу не разберешь, кто в каком положении. Такое впечатление, что это тебе вот-вот рожать: всё стонешь да причитаешь, брюзжишь по поводу и без: и то тебе не так, и это не этак… Пора бы уже, дорогой, «мужика включать» — сильного, надёжного: защитника, хозяина, добытчика, за которым я, слабая женщина, была бы, как за каменной стеной. Ну и, в-третьих, что касается переборов с харчами. Я ведь не против приготовить нам, скажем, гуся с яблоками, утку по-пекински, окорок в меду тоже могу. Только ты давай, не лежи — принеси мне гуся, утку, окорок… Не мне же с животом их добывать…


Всё это было сказано тихо, спокойно, но с такой настойчивостью, присутствия которой Виктор у своей супруги даже и не подозревал.


— Ну что ты, лапочка, разошлась-то так?.. Нам ведь, сама знаешь, волноваться никак нельзя. Только спокойствие и положительные эмоции, — защебетал он, обнимая жену за плечи.— А рагу действительно удалось на славу. У-у-у, вкуснотища-то какая. И ты давай, попробуй. Тебе питаться нужно. А я… хочешь, посуду после ужина помою?..


— Помоешь, дорогой, обязательно помоешь. А завтра поищешь, где на гуся с уткой заработать, — с той же невозмутимой твёрдостью произнесла Тоня. — Заметь, не я первая эту тему затронула. А деньги нам и впрямь нужны.


Подработок Виктор так и не нашёл ни завтра, ни послезавтра. Зато в общении с Антониной стал заметно ровнее: обедами-ужинами не перебирал, по пустякам ни к чему не придирался.


Кто его знает? Может, его жена как раз-то и не так плоха, — рассуждал он сам с собой. Может, и будут они с Тоней когда-нибудь счастливы. Главное, зверя в ней не будить… Тогда не придётся и философствовать.


Ольга КОЛЕДЕНКО, «ЛК».

0

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.