13 комментариев к “Дань павшим героям на Лоевщине — Мемориальный комплекс”

  1. Валерий:

    Это какой-то ужас, неужели не было общественного обсуждения проекта. Уничтожить такое красивое, уютное место, превратив его в пустырь с кладбищем военной техники.Неужели это нужно городу. Надо больше думать о живых, за лучшую жизнь которых и сложили головы те, кто освобождал Лоевщину.Основным индикатором добробыта людей является жилищное строительство, и с этим в Лоеве мне кажется совсем плохо. Летом прошлого года я не увидел в Лоеве ни одной новостройки, ни одного башенного крана. Я часто сравниваю Лоев с таким-же по численности городком на Могилевщине — Глуском. Там последние пять лет каждый год сдают по два красивых пятиэтажных дома (не ровня Лоевским приземистым трехэтажкам), городок преображается на глазах, сейчас опять заложены три пятиэтажки. Не очень давно построен бассейн, есть где детям проводить время круглый год.Значит там люди хотят жить — вот чего не хватает Лоеву.

  2. Спасибо за Ваш комментарий, в котором мы увидели много конструктивных идей. Особенно по поводу общественного мнения, к которому, к сожалению, прислушиваются крайне редко.

  3. Дмитрий:

    Отличный проект. Просто супер.

  4. Алексей:

    Хотелось бы узнать сумму, которая будет вложена в этот проект.
    Лучше бы часть средств вложили в благоустройство дорожного покрытия. Потому что половина улиц нашего города не асфальтирована.Большая часть заборов находиться в аварийном состоянии. Я считаю, что лучше из этих выделенных средств оказать материальную и жилищную помощь участником Великой Отечественной Войны, чем построить один мемориальный комплекс.

  5. Бобровничий Владимир Григорьевич:

    Без вести пропавший

    Поэма.
    Посвящается 70-летию Победы.

    Шумит сиротливо багряная осень,
    Кресты округлились, как смутная паперть,
    Над ними корячится, мечется просинь,
    На небе дырявая, чёрная скатерть.

    Внезапно во тьме заиграла ракета,
    Окрест обнажил свои чёрные зубы,
    А смерть в горе — линзы не видит просвета,
    Но дух леденящий, на спящие губы

    Ложится, и страхом покрыта планета…
    И в небо, как дымка плывёт испарина,
    От спящих солдат, унесённого пота,
    От влажной шинели, казённой перины…

    Врезаются стоны, и крик отрешённый,
    От боли и ран, в блиндаже под сосною,
    В кромешную пропасть небес изнурённых,
    В бездумную рубку, учтённой войною.

    Не спит лишь рябина в красе одиноко,
    Нарядом бардовым роняет усладу,
    Морозная стужа уже недалёко
    И злая болтанка ей только в отраду.

    Дубовая стража ближе к рассвету
    Шумит беспокойно, предчувствуя бой,
    На башне «За Родину» пыжится вето,
    Рядом с армейской красной звездой,

    *****
    В сосновом бору у деревни Борщёвка
    Комбат молодой тихо ротных собрал,
    — Прошу доложить, как у вас обстановка.
    Ведь нам перед боем не нужен аврал.

    Фашист не добит, не пробьешь и снарядом
    В деревне Уборок, Вазон, Липняки,
    Ястребке, Райск,у Бодрого,- рядом,
    Вы знаете, где окопались враги?!

    Разведка вернулась, но данных немного,
    Пленный не выдержал, умер в пути.
    Сегодня атака, до цели дорога,
    Придётся по ней по — пластунски ползти.

    Мы Днепр штурмовали, всё было ясно,
    Товарищи пали за Родину — Мать.
    Здесь фрицы нас ждут, и это опасно,
    Думаем вместе, как нам воевать!

    Приказ лишь один генерального штаба:
    — Вперёд, за Отчизну! Ни шагу назад!
    Обескровлены роты, нам это не надо,
    Бросаться под пули, может лишь раб.

    Взглядом провёл по дымной лампаде,
    Седой капитан в старом танковом шлеме,
    — Нам нужен манёвр, один танк из отряда,
    Из местных, разведка, вместе пошлём.

    Есть шанс обойти врага незаметно,
    И враг осторожный раскроет секреты,
    Начало удара осветим ракетой,
    И танк обойдет незаметно пикеты,

    Комбат молниеносно прикинул по карте:
    — Полесье налево, там танк не пройдёт,
    А если пройдёт! Возможно.Давайте!
    Завязнет в болоте, врага отвлечёт!
    *****
    Утренний ветер сильный, холодный
    Взъерошил вершины, срывая листву,
    Скользнул в лозняк и в седую ботву,
    Как бедолага свирепый, безродный.

    По линии фронта, про лески, овраг,
    Болото, туман, там чужая планета,
    Не дремлет готовый к сражению враг,
    Душа улетает, неплохая примета.

    Оврагом незримо, мешенным лесом,
    Тридцать четвёрка на малом ходу,
    Обходит песчаную дрёму — косу,
    По ходу темнеет деревня Зарезов.

    Разведка бесшумно обходит дома,
    Никто не живёт здесь, дико и страшно,
    Приказ,- обойти незаметно врага,
    Только вперёд! Оставаться опасно!

    Минуя холмы и опорные пункты,
    Ускоренным маршем, оврагом заросшим,
    По ржавой осоке, болотистым путам,
    Вдоль речки Брагинка, к топям усопшим.

    И вот уже справа опорные пункты,
    Фашисты в окопах и блиндажах…
    Как тянутся долго ночные минуты,
    В утренней дрёме атака и страх.

    Старый разведчик Иван Игнатенко
    Родился и вырос в этих краях,
    Вывел на месте опорные точки,
    Где враг затаился в окопах, кустах.

    За кровь и пожары, раны, лишения,
    Ни в чём не повинных детей стариков,
    За Белую Русь, за её унижение,
    Смерть изуверам! Раздавим врагов!

    Ракета взлетела, как молния в небо,
    Наводкой прямой, бьёт спрятанный танк
    По нишам блиндажным, по дзоту, в коровник,
    Где враг этой ночью спокойно дремал.

    Разведчики с боем влетают в траншею,
    Фашисты бегут в лощины, луга,
    Станок миномётный был нам мишенью,
    Теперь бьёт исправно в затылок врага.

    По линии фронта идёт перепалка
    Замешкался враг, бей прицельно, на взлёт!
    Бьёт точно по немцам тридцать четвёрка,
    Позицию сменит и снова вперёд.
    *****
    Немою звездой заискрилась ракета,
    В панике, в страхе бесится враг,
    Линия фронта горит, как комета,
    Разведка смогла, и комбат очень рад.

    Комбат отдаёт приказание: «К бою!»
    Бойцы принимают порыв боевой,
    Машины стальные одна за одною,
    Взрывают окрест и давят стеной.

    За ротою, рота, идут батальоны,
    Перед атакой, к бойницам припав,
    Нервы натянуты, взгляд напряженный,
    Радист подключает рабочий канал.

    Связь очень чётко идёт от разведки,
    Орудии залпом бьют по фашистам,
    С пехотой в атаку идут самоходки,
    Ура! Пролетело, как мина со свистом,

    В окопах врага суматоха, разброд.
    Под натиском враг, стал отступать,
    Пехота рывками, то в лоб, то в обход,
    Смогла победить, и высотки забрать.

    Взяты высотки под Бодрым, Вулкан,
    Подошли к рубежу Райск, Вазон, Михалёвка,
    В болотах полает огненный шквал,
    Враг не разбит, он страшнее подранка.

    Он в шоке, укрылся в глубоких траншеях,
    Не в такт изрыгают танки напалм,
    Сверкают огнём миномётные шеи,
    Бьют бес прицельно по ветхим кустам.

    Линия фронта уходит на запад
    Опорный немецкий, Днепровский рубеж
    Лежит перед нами, успеем ли к ночи
    Вцепиться зубами! Уборок даёшь!

    Вот, вот… Но в Ястребке танки,
    Ни пяди земли, враг не сдаёт,
    Да, точно по нашим бьют с Волкошанки
    Тяжёлые пушки,- дальний полёт.

    Враг отрезвел, и пошёл в контратаку,
    Возьмёт, не возьмёт старый плацдарм,
    Но уже окопались залёгшие роты
    За нами Победа, дадим по зубам.

    Советские танки пошли в контратаку,
    Пехота за ними, и сбили напор…
    По линии фронта идёт мясорубка,
    Без жалости рубит военный топор.
    *****
    В разведке, всего лишь трое осталось,
    В живых, кроме танка, опора — радист,
    Короткий рывок, и в тылу оказались,
    В деревне Громыки, как хитрый лис.

    Места здесь тяжёлые, лес да болото,
    Берёза, ольха, лозняк, да дубки,
    Но местные жители, люди толковые,
    Не сдались врагу, молодцы -мужики.

    Красивая девушка, как ожидая,
    Увидела нас, помахала рукой,
    Я, Евдасёва, партизанка, связная,-
    На Уборках сейчас гарнизон не большой.

    У вас рация есть? Прошу передайте
    Церковь, на колокольне, в Уборках
    По рации немцы ведут арт-огонь,
    С орудий огромных, видать дальнобойных.

    За Волкошанкой, за речкой Брагинка,
    Там смерть для многих наших солдат…
    Три брата моих, и на них похоронки
    Дома в комоде старинном лежат.

    Танкист — офицер нежно взял её руку,
    — Вот Вам планшет и карта на нём,
    Как скрытно объехать деревню Уборок,
    Дороги, болото, возвышенность, — днём?

    Какие фашисты готовят секреты,
    Где штаб расположен, есть ли спецназ,
    Траншеи немецкие, танки, лафеты,
    Радист передай, всё, что слышал сейчас.

    Отдельно: Эсэсовцы под Липняками,
    Немецкие танки в пункте Уборок
    За Волкошанкой орудие «Гимлер»,-
    Квадрат достоверный 8040.

    Стреляйте «Катюшей», накроет все цели,
    Стреляйте, неважно, где буду я,
    Наводка, точнее, плотность обстрела,
    Зверюге подкиньте в подарок огня.

    Разведка, Вам нужно вернуться обратно
    И доложить обо всём на словах,
    Опорные точки, вы знаете внятно,
    Я атакую немецкий «Гросмах»
    *****
    В берёзовой роще последние листья,
    Как райские птицы парят на весу
    И кружатся в вальсе немного забытом,
    Лейтенант с партизанкой встречают весну.

    Дубы молодые помнят в столетиях,
    Сердечный порыв незабвенной любви,
    Пусть знают потомки, взрослые, дети,
    Что светлое чувство выше войны.

    Со свистом по небу смертельные трассы,
    «Катюши» Уборок накрыли огнём,
    Горела земля, и воздушные массы
    Летали, сверкали в смоге ночном.

    Белесая дымка окутала землю,
    Горит, как свеча, церковь — душа,
    Как смерч, танк прорвался через деревню,
    По тракту, к Брагинке через поля.

    И сходу орудие било по цели,
    За Волкошанкой горела земля,
    Останки от «Гимлера» в небо летели,
    Рвались снаряды, — грош им цена.

    Фашистские танки прижали к Брагинке,
    Тридцать четвёрку, без снарядов и мин,
    Но танк исчезает, внезапно, в глубинке,
    В топи торфяной навеки застыл.
    *****
    Колышется рожь бесконечной волной,
    Посмотришь, вокруг необъятный простор,
    Орёл в небесах, как отшельник немой,
    Несёт над землёю незримый дозор.

    Что было, что есть, всё известно ему…
    Тревога! Беда! Кто там, на краю?!
    Вновь слава и честь говорит на кону,
    И жизнь ради мира в жестоком бою!

    «Без вести пропавший», в архиве строка,
    А где похоронка? Колокола!
    Глубокий Олёс, да Брагинка река
    Жизнь экипажа к себе приняла.

    Время летит, как орёл молодой,
    Летит неустанно, как танк под водой,
    За веру! Победу! За мир над землёй!
    Чтоб смерть не висела над головой.

    Ни звезд, ни могилы на месте беды,
    Имён, на бумаге размытых чернил,
    Лишь спелая нива колышет цветы,
    Да, память ушедших, жестокой войны.

  6. Бобровничий Владимир Григорьевич:

    Ноябрь 1943 года. Лоев. Бой у д. Волкошанка.
    Днепровский Вал. Последний рубеж обороны
    гитлеровцев.

    Цвела калина в майской синеве
    Ажурным, белым, необычным цветом,
    Высоким звёздам и планетам,
    На радость всей невиданной молве.

    Как незаметно улетает цвет…
    В кусту уже заметен кисти лик..
    От тяжести по осени приник,
    Кровавый блик, и горечи букет.

    Тревогу утром бьёт глухой набат,
    Земля дрожит и гарь в болотах,
    И жерла пулемётов в дзотах
    Ждут жертву, молодых солдат…

    Кто ищет смерть — всегда её найдёт,
    И ваша на холме, у поворота,
    В огне подорванного ими дзота,-
    Возмездие с отакаю придёт!

    Как змеи, чёрные траншеи
    Ползут по склону энной высоты,
    В глубоких шрамах МОгилки, кресты…
    Торчат в окопах миномётов шеи,

    Под маскировкой ждут до той поры,
    Когда поближе фронт подступит…
    Катюши всё здесь «приголубят»,
    В задымленной, пугающей заре.

    Днепровский Вал уже повержен, взят,
    Освобождён, и оживает город Лоев…
    Но каждый куст и бугорок без боя
    Враг не сдаёт, и атакуя прёт.

    Внизу Брагинка речка и болото,
    Чуть справа, Волкошанка, Лесуны,
    За ними край Полесье, плывуны,
    Налево Липняки, там танки, дзоты.

    За нами Днепр седой, могучий,-
    Преграда, гибель для врага,
    Польбой гремят туманные луга,
    И смерть с косой в волне кипучей.

    Ползут, всплывают по речной воде
    Свастики притухшей тени, тени…
    В веках не быть в моей речной Купели
    Фашистской полубешенной Орде!

    Победа ближе, вспышки, канонада,
    Враг не уйдёт живым с родной земли…
    Разбили под Москвой. Сдержать смогли
    У стен стального Сталинграда!

    Дома горели словно спички,
    Снаряды рвали сталь, мосты,
    Свинцовый ад у взятой высоты
    Летел на запад , — только обелиски…

    Калина красная жива, дымит,
    И плачет алой ягодой — слезой,
    Людская боль, рождённая войной,
    Болит в агонии кровавых битв.

  7. Бобровничий Владимир Григорьевич:

    Мне уже шестьдесят,
    Но я помню, как сторож,
    Седовласый старик
    Нас тихонько повёл,
    К обгорелой осине,
    И тёпленький дождик
    Нам тихонько шептал, —
    Мы у братских могил.

    И природа в расцвете
    Вместе плакала с нами,
    От озёрной волны,
    Что беду приняла,
    Да скопление туч,
    Где порхает Цунами,
    Через призму времён
    Память свечи зажгла.

    Вот они, как живые,
    В ярой вспышке рассвета,
    Белорусы, крестьяне,
    Соль палесской земли,
    Прижимаясь щекой,
    Потрясённые дети
    В сонном порыве
    Видели сны…

    На рассвете фашисты
    Обложили деревню,
    Предательский голос
    Имена называл…
    Активистов колхоза,
    Семьи военных
    Грузили в машины,
    Как скот на па вал.

    Возле самой деревни,
    В одиноким сарае,
    Четыре семьи
    Они зверски сожгли…
    А деревня молчала
    В предсмертной опале
    В криках пьяных фашистов,
    Изуверов, горилл.

    Над спящим Полесьем
    Стоны усопших,
    Перед Богом невинных
    Телом, душой…
    Смерть иудам, предателям,
    Смерть фашизму!
    Житель каждый шептал,
    Потрясённый бедой.

    Плакал люд терпеливый
    Славянской закалки,
    В партизанских отрядах,
    В полках Кавпака,
    Правда этой беды
    Полыхала в Карпатах, —
    Бей фашистскую мразь,
    Пока колет рука!

    Вспоминаю звезду,
    Постамент и ограду,
    Слова очевидца беды, —
    Фашизм не добит
    И дремлет в засаде,
    Не свергнут с годами
    И откроет лицо
    Той проклятой войны…

  8. Бобровничий Владимир Григорьевич:

    Приказ

    Мой отец воевал,
    Он герой, вы поверьте,
    Ордена на груди,
    Подтянут и строг
    И нам любопытным,
    Подрастающим детям,
    Провёл необычный,
    Открытый урок.

    Был я ранен в бою
    У деревни Калинин,
    Автомат перегрелся
    От бурных атак,
    Но сражённый осколком
    Вражеской мины
    Я упал и скатился
    В сыпучий овраг.

    Обгорелое солнце
    Постепенно сужалось,
    Рваную рану
    Притиснул приклад,
    Время летело,
    Смерть подбиралась,
    Я лежал на земле,
    Как ненужный балласт.

    Но услышал сквозь вечность,-
    Родной мой, любимый!
    Не спеши умирать,
    Я пришла за тобой,
    Братик, солдатик
    Неутомимый,
    Я, санитарка,
    Свои за горой!

    Рану кровавую
    Чем-то прижала,
    Бинтом замотала,
    Убрав кроватёк,-
    Милый терпи,
    Держись хоть зубами,
    Под тобой плащ-накидка
    И рваный платок.

    Совсем ещё девочка,
    С чёлкой на вскидку,
    На хрупкие плечи
    Лёг автомат,
    С звериным упорством
    Чудо носилки
    Двигались в тыл,
    В полевой медсанбат.

    На сердце тревога,
    Вражья пехота
    Вдруг просочилась,-
    Тише, солдат…
    Сколько пролито
    Кровавого пота,
    Тело немело,-
    Где медсанбат?!

    В бешеном ритме
    От страшного гнёта,
    Кажется сердце
    Вспорхнёт из груди…
    Чёткий приказ,-
    Раненых много…
    Уже недалече,
    Дочка терпи!

    Как сложно мужчине
    В общении с Богом,
    Когда ты бессилен
    Телом, душой,
    Но вера в Победу
    Санитарки в погонах
    Меня окрыляла,-
    Я выжил, живём!

    Чёлка, лицо,
    Её детские губы,
    По-взрослому чёткий,
    Военный доклад…
    В белом халате
    Сильные руки…
    Осколок от мины
    Тянул военврач.

    Жизнь пролетела,-
    Я, санитарка…
    Слова, как набат,
    Далёкой войны,
    В сердце стучатся,
    Поверьте, и жалко,
    Её я не встретил
    С той дальней поры.

  9. Бобровничий Владимир Григорьевич:

    Площадь памяти
    Площадь Памяти

    Площадь Памяти, площадь Памяти,
    Эта Память стучит в виски,
    К серым камням приходят матери,
    Поседевшие от тоски.

    Площадь Памяти, площадь Памяти,
    На ресницах слёзы дрожат,
    Как три вскрика на сером камне,
    Три гвоздики красных лежат.

    Площадь Памяти, площадь Памяти,
    На губах замирают слова,
    С необъятною болью утраты,
    Говорит и скорбит душа.

    Площадь Памяти, площадь Памяти,
    Пролетают года, века,
    Отголоски солдатской ярости,
    Омывает слезой весна.

  10. Бобровничий Владимир Григорьевич:

    Над Днепровскою кручей

    Реют знамёна трёх братских республик,
    Вместе «Смуглянку» запел дружный хор,
    Наш фестиваль колоритный капустник, —
    Встреча народов, братьев, сестёр!

    Белая Русь, Украина, Россия
    В Лоеве встретились в памятный год,
    В сложное время славянская сила
    С сердцем открытым ведёт хоровод.

    Семьдесят лет, а на стенах рейхстага,
    Братских народов горят имена,
    Слово «Победа!» в отблеске флага,
    Гордо звучит, и на все времена!

    Праздник бурлит над Днепровской кручей…
    Предки великих славянских дружин
    В древности шли в украинскую Любеч,
    Удельные княжества, все как один.

    Орды незримые дух не сломили,
    Смерч революций стереть не сумел,
    Фашистская мразь не порвала тротилом, —
    Кто тронет славян, -тот уже не удел.

    Всех мы встречаем с великой душой,
    С песней усадим за праздничный стол,
    С миром приходишь, — друзья и партнёры,
    Вместе построим общий наш дом!

    Реют знамёна трёх братских республик,
    Вместе «Смуглянку» запел дружный хор,
    Наш фестиваль колоритный капустник, —
    Встреча народов, братьев, сестёр!

  11. Бобровничий Владимир Григорьевич:

    Я калину соберу

    В тёмном лесе, в бору
    Я калину соберу.

    И наделаю вина,
    Чтоб хмелела голова.

    Чтоб родных убитых вспомнить,
    О войне проклятой помнить.

    С ними вновь поговорить,
    Как они хотели жить.

    Они прожили немного,
    В рай им светлая дорога.

    Я соседей и друзей,
    Приглашу на вестник сей.

    Чтоб фашистская берлога,
    Знала истинного бога.

    Чтобы люди знали зверя,
    Укрощать его умели.

    В тёмном лесе, в бору,
    Я калину соберу.

  12. Бобровничий Владимир Григорьевич:

    Белая Русь

    Человек я простой, по жизни земной,
    Мне нравится родина, Белая Русь,
    Не за битую фразу любимую мной,
    За характер, дела, откровенную суть…

    В чём же суть? В бескорыстной любви,
    К её голубым, синеоким просторам,
    К бесконечным лесам, усталой молве,
    Летящей с небес, по вечным озёрам.

    В земле, отвоёванной в вечном бою,
    Тихим, до боли, спокойным народом,
    О нём, и ему свои песни пою,
    Любуюсь, как аист шагает болтом.

    Над вспаханной, чёрной гребёнкой полей,
    Крышами ферм, чистотой магистралей,
    У купола церкви, в мерцании дней,
    Я сердцем с тобой, в гульбе и печали.

    Мне нравится партия Белая Русь!
    В рядах её умные, сильные люди,
    Забота о ближнем- это их путь,
    Отечество крепче от этого будет.

    Стремление к дружбе и братство идей,
    Разных народов, конфессий, религий,
    За мудрость великую наших вождей,
    Сочувствие к боли, горем убитых.

    За веру, труд,- это наша надежда,
    Дорога в свободный, завтрашний день,
    Народ белорусский не будет повержен,
    Он верит в Победу, он сила, кремень!

    Мы духом сильны, запал поколений
    Пропитан борьбой за свободу и мир,
    В трудной дороге в порыве свершений,
    Во имя любви, он как птица парит!

    Человек я земной, что ещё надо,
    Ты мирно живи, расцветай Беларусь!
    Ты радость, любовь, на сердце отрада,
    Святая в душе, я тобою горжусь!

    Земле поклонюсь, незабвенным истокам,
    В берёзовой роще, пройду, заблужусь,
    На утренней зорьке, в лучистом потоке,
    Господу Богу за тебя помолюсь!

  13. Рима:

    Спасибо за стихи!Мой дед Герой Советского Союза Ахметшин Каюм Хабибрахманович освобождал деревни Брагинского района в направлении Речица, воевал за деревни Волкошанка и Кузьминки.В одной из деревень похоронил друга Ибрагимова (написал в письме,которое нашли недавно),Ибрагимов должен быть дедом моего мужа. Погибли Ахметшин и его земляк Хайбуллин Кутлуахмет Герой СССР по документам 10 ноября 1943 года, а в книге корреспондента 16 гв. дивизии, 61 армии,14 ноября Хайбуллин воевал ещё за деревню Малодуш.Оба были перезахоронены из братской могилы д. Волкошанка в Уборок. Мама говорит,что в похоронке было написано,что Ахметшина похоронили в двух метрах от братской могилы д.Волкошамка. Спасибо белорусам,что не забывают и ухаживают за могилами наших дедов.

Добавить комментарий