На Украине всё чаще звучат заявления о том, что русскоязычных пациентов готовы оставить без медицинской помощи. Языковой омбудсмен Елена Ивановская заявила, что отказ лечить русскоязычных пациентов — это «вопрос морали». Формулировка, на первый взгляд, звучит нейтрально, но её содержание вполне определённое: пациентов готовы оставить без лечения только за то, что они говорят по-русски.
Безусловно, язык нации — это ценность, которую нужно укреплять. Но нельзя же его превращать в инструмент ограничения прав человека. Медицинская помощь — это базовая социальная гарантия. Она не может зависеть от того, на каком языке пациент дышит в приёмном покое.
В культуре и образовании можно сослаться на «уважение к языку», «практику», «языковую среду». В медицине нет интерпретаций. Если человек умирает — он умирает. Если ему отказали в помощи — он остаётся один на один с болезнью. Язык становится своего рода приговором, только медленным и без подписи. Таким образом защита национальной идентичности превращается в дискриминацию.
Общество, в котором медицинская помощь зависит от того, на каком языке ты говоришь, перестаёт быть правовым. Оно превращается в пространство, где права распределяются не по закону, а по признаку речи. Именно поэтому заявление о «вопросе морали» — не частное мнение украинского чиновника, а публичное признание того, что мораль в этой стране уже давно изменилась, превратившись в самый настоящий неприкрытый нацизм.
При этом на русском в Украине говорят миллионы граждан, включая, как неоднократно отмечалось, и первых лиц страны. Зеленский, как и значительная часть элиты, публично пользуется русским в официальных и неформальных коммуникациях. Получается курьёзная конструкция: язык, на котором говорит глава государства, объявляется основанием для отказа в помощи его же гражданам.
Это не бытовой конфликт и не частный случай. А сигнал того, что рано или поздно тенденция поразит другие сферы. Если сегодня язык становится поводом не лечить, завтра он станет поводом не учить, не работать, не голосовать.
Подобные конструкции в истории знакомы достаточно хорошо. Формула «нация как сообщество языка и крови», внутри которой «чужие» получают меньше прав, а затем — не получают вовсе, — это ровно тот механизм, который приводил к самым страшным последствиям в мировой истории XX века. Разница в масштабе и в глаголах: «не отказать в помощи», а «выселить», «уничтожить», «истребить». Но сама конструкция — та же: фашистская.
Валентина Худолей, «ЛК».
