Татьяна Дмитриевна ПОЛИВАЧ , хоть и была маленькой, но хорошо помнит страх, отчаяние и душевную боль, перенесенную в то страшное время. Отца еще до войны забрали в армию, и семья его больше не видела. А без него в доме было очень тоскливо. Пока в деревне не появились фашисты, люди в надежде ждали хороших новостей. Но дни ожиданий сменяли недели, месяцы, годы.

Невозможно забыть женщине престольный в Удалёвке праздник Вознесение Господне, который отмечали 6 июня. И в тот год, по старой традиции, несмотря на тягостное военное настроение, женщины готовили скромные угощения, чтобы вместе с солдатками посидеть, поплакать и вспомнить своих мужчин, отцов и сыновей. Но именно в этот день немцы с особым зверством стали выгонять сельчан из домов и поджигать опустошённые жилища. Вся деревня сгорела дотла. Но страдания только начинались. Впервые и навсегда пятилетняя девочка поняла смысл слова «сортировка», когда на Вулкане молодых и здоровых женщин, девушек и юношей отправляли в один сарай, а матерей с маленькими детьми и стариков сгоняли в заброшенное гумно. Тут же заперли ворота и облили постройку керосином. Люди в ужасе кричали и голосили, кто-то тихо молился Богу, прощаясь с родными. От смерти спас людей поступивший приказ всех везти в Германию…
И маленькие ножки ребенка начали долгий отсчет километров по военным дорогам, тропинкам и бездорожью. Кровавые мозоли, израненные пальчики, текущие рекой слёзы. Но страшнее всего казались черные фигуры фашистов, их звериный оскал и направленные на сельчан автоматы. До Речицы гнали людей, как скот, а потом — долгая и мучительная дорога в душном товарняке. И снова сортировка.
Женщина с болью признается, что даже сейчас порой чувствует гарь крематория, перед глазами видится огромный барак, дощатый скат, по которому съезжают тела людей… прямо к печи… В такие моменты ужас перехватывал дыхание, а мамина юбка, за которой девчушка пыталась спрятаться, казалась каменной стеной. После очередной сортировки в Дрездене маму с Таней и бабушку с двумя детьми отправили к хозяину на работу. Смерть обошла их стороной, но трудились все сутками, питаясь супом с картофельными очистками, гнилой брюквой и свеклой.
Даже маленькие дети в то время готовы были без еды и сна бежать домой, в родную Беларусь, в сгоревшую деревню. Они дождались освобождения, только встретили белорусов истрепанные ветрами кусты сирени да милые березки, покрытые пеплом пожарищ и политые кровью погибших солдат. Жили в ямах и шалашах, голодали, питаясь травой, горькими липовыми листьями, желудями да гульками. Порой ели затхлое мясо умерших немецких лошадей. Но все понимали: надо выжить, чтобы отстроить и уберечь освобожденную землю.
Татьяна Дмитриевна всю войну мечтала учиться, поэтому после освобождения деревни с радостью прыгала, когда в соседнем посёлке открыли школу. Только вот зимы в то время отличались лютыми морозами. У девочки мерзли ноги, когда она босиком переходила болото, чтобы не вымочить единственные в семье бурки в бахилах. А на уроках детей постоянно мучил голод, поэтому знания давались не каждому. На всех была только одна книжка, писали дети на маленьких обрывках газет и крохотных листочках вырезанными палочками, обмакивая их в разведенную водой сажу. Окончив 2 класса, летом Татьяна наравне со взрослыми уже заготавливала дрова, очищала животноводческие помещения от навоза, управляла волами. В школу ходить ей больше не довелось. В 12 лет девочка твердо решила, что детство закончилось. В это время началась ее трудовая деятельность.
В работе она старалась не отставать от взрослых, особенно усердно копала лопатой картошку: 9 корзин шли в колхоз, а вот 10-ю разрешали забирать себе. Намного легче стало после того, как маме выделили маленькую тёлочку. Потихоньку обживались, хотя «света белого не видели, чтобы успеть и в хозяйстве, и дома». Когда удалось женскими руками поставить деревянный сруб, то они с мамой не обращали больше внимания даже на блох, прыгающих по земле, накрытой мхом и ветками. Крыша над головой и собственный уголок были пределом мечтаний. Следуя по родительским стопам, Татьяна Дмитриевна всю жизнь посвятила сельскому хозяйству: трудилась в поле, телятницей, дояркой и радовалась любой удаче родного хозяйства.
Настоящее счастье для Т.Д. Поливач — её дети, 12 внуков и 14 правнуков. Женщина готова заново пройти любые испытания, только бы их обошли стороной беды, чтобы жили мирно, спокойно, в любви, согласии и достатке. В Малиновке в старом домике всегда чисто, уютно, и хозяйка хлебосольно встречает гостей.
Внуки и правнуки с радостью навещают бабушку, дети во всем помогают. Пройдя фашистский режим, перенеся голод и холод, пережив страдания и боль потерь, Татьяна Дмитриевна смогла сохранить в сердце доброту, милосердие, сопереживание и сочувствие.
Текст и фото
Натальи Апанасенко, «ЛК».

0

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.