Зарисовки с натуры
Алёну, свою лучшую подругу, Наталья уже недели две как не видела и не слышала даже. Каждый день то одно, то другое — закрутится, завертится, а там уже, глядишь, и ночь на дворе. Как тут будешь беспокоить человека? Таким же суетливым оказался и этот день, и, тем не менее, одним из главных планов на вечер Наталья наметила во что бы то ни стало связаться с подругой.
— Вот закончу сейчас и сразу же позвоню, — подумала она, домывая после ужина посуду, но не успела и руки вытереть, как в прихожей затренькал телефон.
— Ната-а-аш, а можно я у тебя переночую? — безо всяких вступлений выпалил взволнованный голос той самой Алёны, как только Наталья сняла трубку.
— Вот те на… Не поверишь, я только что собиралась тебе звонить… А у тебя что, проблемы?
— Проблемы? Не знаю… Давай не по телефону… Так я забегу?
— Забегай…
Андрей, Наташин муж, хотя и слышал разговор, даже не поинтересовался, кого это его благоверная приглашает в гости на ночь глядя. По телику как раз начинался футбол, а это значило одно: если к Наталье зайдёт кто-то из ее знакомых, значит баталии из-за того, что смотреть: матч или очередную серию ее мыльной оперы, отменяются. Спустя минуту-другую он и думать забыл обо всём вокруг. А еще через полчаса на пороге их квартиры уже стояла Алёна — растерянная, загадочная, с чертиками в глазах. Под пальто оказался домашний халат.
— Ну, ты даёшь, подруга. Что стряслось-то? Ты что, из дому ушла? — Наталья нутром чувствовала: визит этот неспроста «нарисовался», но о причинах, по которым всегда независимая и уверенная в себе Алёна вдруг попросила у нее «политического» убежища, всё никак не догадывалась.
— Скорее сбежала… Но ты не волнуйся, это ненадолго, завтра утром назад. Мне главное эту ночь продержаться,— чересчур легкомысленный тон, с которым были произнесены эти слова, вдруг сменился безудержным смехом.
— Та-а-ак, вот только истерики мне и не хватало… А ну, марш на кухню, чайку попьём, поговорим.
Посиделки за чаем к превеликой радости Андрея затянулись надолго. Да и обсудить подругам было что. Вернее кого — мужа Алёны, Толика, от которого она и сбежала в этот день к своей лучшей подруге.
Кстати, Толик был у нее уже третьим по счету. В отличие от своих предшественников, он оказался человеком мудрым: никогда не посягал на независимость своей чересчур своенравной супруги, с первых же дней охотно уступил ей роль главы семейства, право вести финансовые дела, а там постепенно — и все остальные привилегии и обязанности. На правах человека всегда занятого, а оттого — постоянно уставшего, день за днем он всё увереннее отстранялся от всех домашних забот. А уже через года полтора своё присутствие в семейном гнезде и вовсе ограничил лишь оптимально узким треугольником: кухонный стол, диван, уборная… Удовлетворенная уступчивостью своего супруга, поначалу Алёна была вполне довольна положением дел. Спохватилась лишь тогда, когда ее ненаглядный уже целиком и полностью сел ей на шею. Все попытки женщины хоть сколь-нибудь повернуть «ковчег» в другую сторону оказались тщетными. Все ее «ты не желаешь мне помочь?», «принеси», «подай», «заплати за телефон» и пр. заканчивались одним и тем же:
— Ну, что ты, дорогая, я устал (занят, плохо себя чувствую и т.д.), ты ведь и сама можешь — ты же у меня умница… Алена, не любившая ссор и семейных разборок, терпела, молчала, но в один прекрасный день терпение это лопнуло. Вернувшись однажды с работы позже обычного, она застала супруга на его любимом диване.
— Где ты ходишь, роднюля? Я проголодался… Жду-жду…
— А нечего было ждать. Мог бы и сам ужин приготовить, еще и меня накормить, — съязвила в ответ явно разозленная женщина.
— Ну, что ты? Не начинай, ты же знаешь: я работаю, устал…
— А я танцую… Тоже, если ты вдруг за полтора года не заметил, дома не сижу… Зарабатываю не меньше твоего. Надоело. В конце концов, я не вол, чтобы в одиночестве тянуть ярмо всю жизнь…
— Ну, дорогая, это, как говорится, кто на что учился… Я, между прочим, мужчина. Имею полное право на отдых в своём доме. А домашние хлопоты — это удел хозяйки. Так что, не сердись, котенок, всё по справедливости…
— По справедливости?..
— По справедливости. Кстати, там, на кухне, я пакет поставил — мама твоя заходила, — перевел разговор на другую тему Толик. — Сверху, кажется, курица лежала. Надеюсь, она и будет у нас сегодня на ужин?
— На ужин?.. — задыхаясь в бессильной злобе, прошипела Алена. — Ну-ну…
Зайдя на кухню, она увидела пакет. Скособочившись, тот неказисто привалился к батарее. Лежащая сверху курица оттаяла и уже пустила сок…
— Ну, идиот — по-другому не скажешь… — вздохнула несчастная женщина.
Вытащив и положив в мойку курицу, она стала доставать остальные продукты: кусок сыра, кусок сала, банка с домашним майонезом, пучок зелени, едва ли не в самом низу среди мокрых пакетов и пакетиков лежал газетный кулёк. Его тоже подмочило, но лишь самый краешек. Развернув, увидела давно обещанный мамой черный молотый перец — тетка из Украины передала, настоящий, ароматный, остренький — именно такой, как любила Алена. Пересыпав перец в банку, женщина положила газету на край стола, почистила и поставила вариться картошку и принялась за курицу. Отвлекшись работой, она и думать забыла про Толика, но спустя некоторое время он сам собственной персоной появился на кухне. Покосившись на супругу, он заглянул в холодильник, затем в кастрюлю:
— Ужинать скоро будем?
— Будем?.. Да нет, дорогой, буду — я одна. Кто не работает, тот и не ест… Заметь, по справедливости.
Фыркнув, Толик покрутился еще на кухне и вышел. Но уже через минут 15 с дико вращающимися глазами он влетел в кухню:
— Алёна… Ты… Что это за газета лежала на столе?
— Газета? Какая?.. А… Обычная газета, мамина, из-под перца…
— Из-под чего? Да я… Да ты… — и он стремглав вылетел из комнаты.
— Представляешь, — просто давясь от смеха, вещала подруге Алена, — он эту газетку, оказывается, в туалет прихватил, чтобы почитать. А там уже дня два как туалетная бумага закончилась. Сколько раз просила — купи, ему всё некогда… Вот и воспользовался газеткой, и получил своё, ирод… По справедливости…
Словом, пока Толик на всех парах «ломанул» в ванную, Алена, решив не рисковать жизнью, выключила плиту, набросила на халатик пальто и, схватив мобильный, выскочила на улицу. Оттуда уже и позвонила Наталье, а затем просто отключила телефон.
Дослушав историю, досказанную едва ли не в истерике, Наталья чуть со стула не свалилась. Смех в кухне стоял такой, что, поднявшись с дивана, на «огонёк» к подружкам зашёл и Андрей:
— Чего это вы тут веселитесь?
— А ничего, — не без труда делая серьёзное лицо, ответила Наташа. — Вот у Аленки перец есть очень веселый…
— Перец?
— Ну да, перец, черный, украинский. Ты ж, Ален, поделишься с подругой?
— А как же, завтра и насыплю… Кулёк…
Выслушав эту же историю в пересказе жены, Андрей впредь дал зарок — использовать газеты только по прямому назначению. А вот какое обещание дал себе после этого казуса Толик — одному ему известно.
Ольга КОЛЕДЕНКО, «ЛК».
