ДОРОГАЯ РЕДАКЦИЯ!
Спасибо вам за публикацию моих рассказов. Я пишу их не ради какого-то вознаграждения. Пишу просто так, для души, ни на что не претендуя. Я порой представляю себе, как читатель, прочитав их, улыбается. Значит, хоть на йоту, но у него поднимается настроение. И от этого мне на душе становится веселее, светлее. А гонорар… Пришлёте — хорошо, не пришлёте — тоже хорошо. Иногда ведь доброе слово дороже всяких наград.
Желаю вам здоровья, счастья, творческих успехов, крепкой взаимной любви и предлагаю на суд читателей ещё парочку курьёзных случаев, произошедших со мной.
С искренним уважением М. Цик.
ЛОПОУХИЙ «СКАКУН»
Однажды на наш лесной хутор забрело стадо свиней из соседней деревни. Все, наверное, помнят о моей страсти к экспериментам верховой езды. Вот и в этот раз облюбовала я самого большого чёрного борова, подкралась и, не долго думая, сиганула к нему на спину. Кабан от неожиданности вздрогнул, громко хрюкнул и понёсся прямо в лес с оглушающим визгом. Не ожидая от животного такой прыти, я, конечно же, страшно перепугалась. И рада бы соскочить, но как, на такой скорости?
Кабан мчался по лесу, а его «гарем», повизгивая, бежал за нами. Я почти лежала на его спине, обеими руками держась за щетину между лопатками. Она клочьями вырывалась, а я, пытаясь удержаться, снова и снова хваталась за неё. Ветки хлестали меня по голове и босым ногам, а кабан всё нёсся, дико визжа, уже похоже, больше от боли, чем от страха.
Наконец хрюшке удалось сбросить меня в непролазной лесной глуши. Я вскочила на ноги, осмотрелась. Никого. Кабаньего стада и след простыл. Страха я не ощущала, потому что леса не боялась. Вдруг из кустов не спеша вышла большая серая собака. Я обрадовалась (как-никак, живая душа оказалась рядом), протянула к ней руку и стала звать: «Тютик, тютик!». А «тютик», оскалившись, отскочил в сторону. Я повторила свой манёвр, но собака снова отскочила и уставилась на меня своими огромными (как мне тогда показалось) сверкающими глазами. Этого устрашающего вида я, признаться, очень испугалась и стояла, как загипнотизированная, не сводя глаз с морды и торчащих ушей. Собака тоже не шевелилась. Так мы и стояли, смотрели друг на друга. Потом собака повернулась и ушла в заросли.
Опомнившись, я босая, в одном платьице, побежала по лесу. Было мне тогда около 7 лет. Уже смеркалось, когда наконец-то удалось выйти к какой-то деревне. Ноги мои подкашивались, глаза слипались от усталости, но я все же шла по улице. Смутно помню, как кто-то взял меня на руки и отнёс в дом. Там меня накормили, женщина мыла мои ноги, которые были в кровавых царапинах и очень болели, и потом чем-то их мазала…
Очнулась я у мамы на руках. Оказывается, те добрые люди, которые подобрали меня на улице в д. Хомички, на телеге доставили к родным. Я заплакала и от радости, и от пережитого страха, и снова крепко уснула.
Назавтра папа спросил, как я оказалась в Хомичках (примерно в 3-х километрах от нашего хутора). И мне пришлось рассказать о злоключениях «наездницы» и о собаке. Родители ужаснулись и в один голос сказали, что это был волк. Почему он тогда меня не тронул — это осталось загадкой. С тех пор желания кататься верхом на домашних животных у меня больше не появлялось.
МСТИТЕЛИ- ВОРОБЬИ
Дело было в Крыму. Туда в 1986 году переехала семья моей дочери, спасаясь от радиации. К тому времени я уже была на пенсии и часто их навещала. Так вот, в один из дней настирали мы с дочерью кучу белья (как-никак семья из пяти душ) и развесили сушить…
Отклоняясь от темы, хочу сказать, что в Крыму меня поразило множество разных птиц, но среди всей пернатой братии воробьёв было больше всего. Просто тьма-тьмущая!
…После стирки я решила пересушить зерно. Насыпала его на плёнку, а сама села неподалёку с книгой. Воробьи не заставили себя долго ждать — тут же налетели тучей. Чтобы они не «атаковали» зерно на плёнке, насыпала им несколько горстей в сторонке. Подношение это исчезло в мгновение ока, и нахальные птицы вскоре стали делать налёты на то зерно, которое сушилось. Я, естественно, не позволяла им «заниматься грабежом», отгоняла.
Наш поединок длился довольно долго. Наконец воробьям надоело атаковать или поняли, что больше ничего «не светит», но они дружно взмыли ввысь. Я в предвкушении победы следила за их отлётом. А братия, сделав парочку кругов над бельём, как говорится, «дала залп». Да такой дружный и обильный, что моё бельё сделалось из белого рябым. Какая победа! Тут от обиды хоть ты плачь. Да делать нечего, пришлось всё перестирывать. А воробьёв после этого подвига как ветром сдуло. Так серые бестии отомстили за мою невольную жадность.
