Раз в году встречаемся на землях
Самых лучших! Честно, без прикрас!
Вымирает малая деревня.
Или… что-то… умирает в нас?
В больших городах Беларуси жизнь бьет ключом, жилплощади на всех не хватает. А вот сельских жителей становится все меньше. Вместе с ними вымирают и деревни, одна за другой. Причины здесь вовсе не в природных катаклизмах, не в истощении ресурсов близлежащей местности. Они более прозаичны: молодежь уезжает в города, старики уходят в мир иной. Заброшенные деревни и поселки — тоскливое зрелище. Обычно в таких местах двери и окна домов заколочены, что, по идее, должно усиливать эффект отчуждения и безысходности, но больше будоражит недавно взрытая, словно могильная, земля. Поэтому кажется, что обычные с виду дома со стеклами в рамах и горшками на подоконниках ждут куда-то запропастившихся жильцов. Дождутся ли?
Подъезжая к Иванькову, мы не переставали восхищаться осенним пейзажем. Яркой краской завораживали зеленые хвои, бледным облачком мелькала редкая потемневшая от дождя листва берез. Но как-то непонятно щемило в груди… Вот и указатель «Іванькаў». Стоит ровно, надежно, но что-то заставляет съёжиться, почувствовать себя неуютно. Что это?
Следуя по пустынной улице, мы не могли не заметить полуразрушенные дома, заросшие огороды, огромные участки выровненной экскаватором земли. Вдали, около бывшей остановки, привлекло внимание здание магазина, но осыпающаяся штукатурка, выбитые окна словно кричали: манить-то больше нечем. Возле покинутых домов на высоких яблонях красовались оставшиеся плоды. Даже они никому не нужны… Мрачно…
А ведь было время,
…когда здесь кипела жизнь, смеялись дети, переговаривались старушки, курили самокрутки табака мужики. К сожалению, никто уже не может вспомнить историю названия деревни, но из достоверных источников известно, что в конце ХIХ века проживало в селе около 200 человек. Завоевания Октября крестьяне приняли с осторожностью, присматривались, не доверяли. Но в 1930 году всей деревней вступили в колхоз. Постепенно привыкая к роли хозяев своей земли, научились работать в коллективе, чувствовать чужую боль, ценить находящихся рядом. Все это помогло сельчанам выстоять в годы Великой Отечественной войны. Маленькая деревушка, а домой не вернулся каждый третий… Интересным фактом является то, что большинство погибших жителей Иванькова числятся без вести пропавшими. Печально…
Без фотографий и комментариев
Раиса Фёдоровна Тесновец родилась в сентябре 1937 года. Время войны вспоминает как страшный сон: голод, смерть, слезы. Помнит завывание ветра, когда бомбили Иваньков, горели соседние села Буда и Дубрава. Не понимала девочка тогда: почему в погребах и уцелевших домах прячутся вместе с ними чужие люди? Беда была одна, и в горе белорусы сплотились, делили хлеб и кров. Вместе радовались известию о разгроме фашистов, не подозревая, сколько испытаний еще придется им перенести. Отец Раисы Фёдоровны пропал без вести, защищая Родину. Мама смогла не просто выжить, а восстановить дом, развести хозяйство, воспитать в детях доброту и человечность. В колхозе «Чырвоная змена» бурлила жизнь, не хватало мужских рук, поэтому даже детей 10 лет отправляли на работу в бригаду. И трудились люди, верили в лучшее будущее, радовались успехам, пели песни, мечтали о счастье…
В 20 лет наша героиня вышла замуж, из деревни не захотела уезжать. Где еще можно найти такие красоты? А грибы, ягоды, цветы? «Нет, только здесь буду доживать свой век», — говорила она себе даже тогда, когда осталась вдовой с тремя детьми, которые слушали маму, помогали во всем, уважали, ценили ее мнение. Зарплаты в колхозе были очень маленькими, но смогла женщина собрать денег даже на телевизор. Дети выросли, получили образование, разъехались. Радуют сейчас своими визитами внуки и правнуки.
Любовь Сергеевна Бошлакова не хотела признавать реальность, казалось, что всю жизнь будет быстрой и здоровой. 36 лет жизни посвятила она ферме: без выходных, больничных и отпуска. Говорит, что все 18 коров узнавали ее, а она, в свою очередь, чувствовала настроение и характер каждой. Благодарные животные отвечали любовью своей доярке. «Я боялась оставить кормилиц кому-то чужому, жалела их…», — признается женщина, опираясь на инвалидную трость. Тяжело ей ходить, болит сердце от воспоминаний о прошлом, не утихает рана от страшной потери сына.
Нина Николаевна Борисенко печально вытирает платком уставшие глаза. «Умираем мы вместе с деревней, — со вздохом произносит она. — Сколько выстрадал наш народ, где слезы и стойкость тверже камня будут. После войны мне исполнилось 10 лет. Отец погиб. Голод, холод вокруг. Я читать по газетам научилась. В школу не ходила. До 15 лет работала в семьях нянькой, а потом поехала в заработки: Украина, Костюковка… Разве об этом расскажешь?»
Беседуя с этими женщинами, я чувствовала их боль и страдания, видела огрубевшие от работы руки, замечала необыкновенную притягательность их лиц, окутанную несоизмеримой добротой. Заметна была ностальгия воспоминаний о времени расцвета колхоза.
Это страшное слово «ЧЕРНОБЫЛЬ»
Уверенными темпами поселок набирал силу. Работала здесь кузница, где ремонтировали плуги и бороны. В колхозе разводили кроликов, действовала птицеферма, радовал всех сельский магазин, открылся ФАП. Но «… в результате катастрофы на Чернобыльской АЭС деревня подверглась радиационному загрязнению и отнесена к категории населённых пунктов с правом отселения». Эти слова как приговор! И чтобы понять, осознать, все это надо пережить, выстрадать. Страшно…
Сегодня в населённом пункте проживают 6 человек. Раздолье залетному ветру, хищным птицам, которые так и норовят ухватить зазевавшуюся курочку. И только проселочные тропки хранят память исторических событий, вишни и яблони с грустью вспоминают азарт сельских ребятишек, желающих первыми сорвать их плоды в ночное время, а увядшие полевые цветы стараются воссоздать в воображении искренние объяснения влюбленных. «Бабушка! Возле твоего дома сделали огромную песочницу!» — сотрясает тишину радостный крик младшего внука Р.Ф. Тесновец. А она еле сдерживает боль, рвущуюся из груди, ведь захоронено очередное ветхое строение — соседний дом, где в свое время столько песен перепели… Неужели вся деревня превратится в огромную песочницу с желтеньким песочком? Больно…
Сохранить память
На территории Малиновского сельского Совета уже исчезли и не существуют следующие поселки: Виноградовка (Городок), Кирово (Зарезал), Рудня Удалевская, Карповка, Лесуны. А ведь там жили люди, смеялись дети, гремели свадьбы…
Мы не ищем виновных… Нет права у нас кого-то судить… Не дает покоя риторический вопрос: как сохранить память? Ведь уже многое забыто, перечеркнуто. А кладбище? Сегодня все места захоронений закреплены за сельсоветом — там наводится порядок, ремонтируется ограждение и т.д. А что будет через несколько лет? Возможно ли, что и это священное для многих место спустя десятилетия зарастет деревьями и бурьяном? Непоправимо тоскливо!
Текст и фото
Натальи Апанасенко, «ЛК».
