Я зажгу свечу и вдруг заплачу обо всём, что было, будет, есть…
Милый Синск, ведь ты для нас не дача! Ты наш мир, наш долг, ты — наша честь!
Кто любит лес, пение соловья, раннее пробуждение от разноголосой живности, тот поймет: любое село — это своя эпоха, история, реликвия, антиквариат. А таких, как Синск, возможно, и отыскать сегодня трудно, потому что люди здесь необыкновенные, сплоченные, трудолюбивые.
Согласно письменным источникам поселение известно с давних времен. С ХVIII в. оно входило в состав Минского воеводства Великого княжества Литовского, с 1793 года — Российской империи. В 1811 принадлежало графу Юдицкому, а в 1879-м — Лоевскому церковному приходу. Но коренные сельчане утверждают, что Синск гораздо старше. Когда в 70-е годы проходили работы по мелиорации, вокруг деревни рыли канавы для осушения болот и откапывали огромные дубы, залитые непонятной паленой смолой. Но никто из самых старых жителей не помнил ни пожаров на болотах, ни таких дубов. Старожилы, со слов родителей, говорили, что в древности их предки сплавляли лес. Позже прошли слухи, что деревня построена на потухшем вулкане. Когда на самом деле возникли первые поселения людей, неизвестно.
История названия
…насыщена легендами и предположениями. Одна из версий такова: в 1528 году пан Альбрэхт передал селение, утопающее в болотах, в собственность Ивану Сенскому, который вскоре умер, но в его честь назвали деревню. Возможно, это так, потому что в документах и на картах ХIХ века мы видим название Синская или Сенская. Другие жители доказывают, что вокруг изб, прямо за огородами, простилались непроходимые болота, являющиеся прекрасным логовом для волков, которых действительно в окрестности было очень много. По ночам со всех сторон виднелись синие огоньки их глаз. Некоторые мужчины смеются: «Девушки были очень пригожие у нас, и все синеглазые». Кто-то считает, что название происходит из-за местных достопримечательностей, его необходимо понимать как деревня возле синей воды. Трудно судить, какая версия верна, но удивительными кажутся все.
Кружок
Главной и воистину замечательной достопримечательностью Синска является рукотворный пруд с островом в центре, названный сельчанами «Кружок». Известно, что в 30-е годы ХIХ столетия помещик Юзеф Юдицкий начал работы по благоустройству болота в центре поселка. Вручную долгие месяцы крестьяне копали в этом месте ставок, на дне которого были обнаружены 4 родника с необычайно чистой голубой водой. Стенки родников укрепили деревянными дубовыми срубами, а в центре пруда насыпали остров. Глиной со дна водоема крестьяне удобряли графские поля. Планировал хозяин построить мостик на островок и резную корчму. Но вскоре он скоропостижно скончался (1841 г.), так и не реализовав свои мечты.
Бунтарский дух в наследство
В 1861 году после отмены крепостного права жители Синска первыми отказались выполнять повинности в пользу помещиков. Через несколько лет волнения повторились еще, только вот бунтарский дух синчан заразил и жителей соседних деревень: Крупеек, Теснов, Деражич. Они не соглашались с предложенными условиями выкупа своих земель, отказывались платить огромные налоги и работать в пользу лоевских помещиков Лаща и Нарушевича. Власти жестоко подавили восстание, организаторы были арестованы. Но подобные волнения повторялись еще в 1867 и 1871 годах. Чувство собственного достоинства, переданное в наследство далекими предками, присуще и ныне живущим сельчанам.
Загадочное место
Интересные люди живут в этой деревне: человечные, честные, верующие. Не было в Синске никогда ни церкви, ни часовни, но знали и почитали здесь все христианские праздники. В домах в красном углу всегда можно было увидеть иконки, перед которыми женщины молились и утром, и вечером. В доме бабы Гали находился иконостас с большой иконой, куда приходили поклониться все жители. Обычно это делали по праздникам, брали с собой хлеб, сладости и шли туда, как на службу. В Бога верили и никогда этого не скрывали.
Но места эти овеяны какой-то странной мистикой. В 70-е годы на Десятуху поднялся ураганный ветер, и… вдруг загорелся дом. Огонь словно смеялся над бедными сельчанами: как спички вспыхивали строения. Ровно десять домов сгорели дотла. На десятом пожар резко прекратился. Кто-то оспорит: не природа подожгла первый дом, а ребятишки колоски под сараем жарили. Но почему именно 10? Почему на Десятуху? Почему огонь сам остановился? Загадка!!!
Во время Великой Отечественной войны
… вся деревня была сожжена: 147 дворов! 700 жителей за один день остались без крова! Большая часть населения оказалась на чужбине, 4 человека убиты за связь с партизанами, на фронте погибли 63 уроженца Синска. В их числе Кузьма Петрович Гриб, который отомстил за каждого погибшего земляка. Он первым переправился через Днепр, ворвался в деревню, пусть не родную, но нашу, белорусскую, и на захваченном плацдарме уничтожил около 70 фашистов. Будучи раненым, он отбивал контратаки врага, продолжая командовать взводом. К.П. Грибу посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.
Годы выживания
После войны на месте деревни дико завывали одинокие камины, и пепел пожарищ выедал глаза. Нина Петровна Позняк с болью в сердце вспоминает возвращение домой из Германии. Ей тогда только 6 лет исполнилось. Многое не понимала девчушка. Просто хотелось кушать и спать. Еды не было, дома тоже. Поселилась семья в Колпени у тети. Отец каждый день ходил на пожарище, копал землянку, чтобы забрать родных. Легендарная земля Синска не отпускала своих сыновей, звала, манила, околдовывала. Вернувшись на пожарище, люди не уехали, они подняли из руин, заново отстроили свою деревеньку. Помнит женщина годы страшного голода, когда ели всё: мерзлую картошку, траву, листья деревьев, желуди. За картофелем ездили в Брестскую область. Было невыносимо трудно всем, но пережили люди суровые зимы, нечеловеческие испытания, выстояли и не потеряли чувство достоинства, веру друг в друга. С горечью говорит она о минутах счастья, когда в 7 лет бегала в Колпень к тете копать картошку, ведь там можно было хорошенько покушать. Многие в те годы уезжали на заработки, чтобы как-то выжить. И Нина Петровна поехала в Украину, трудилась в степи, на уборке хлеба в Херсонской области. Трудно представить, как маленькая, худенькая белорусская девушка на своих крохотных плечиках везет с далекой земли 7 центнеров зерна, бурки, сало, хлеб и даже арбузы! И все это по реке, на баржах. Всю свою жизнь она отдала колхозу, трудилась за трудодни, за палочки, каждая из которых стоила во время расчета 200 граммов зерна. Работала дояркой, растила детей. Не любит она рассказывать об этом времени родным, вкладывает свою душу в рукоделие (какие работы создали ее руки: и крестиком, и гладью — просто загляденье) и с тоской смотрит на пустующие участки земли рядом с ее домом, вспоминая время, когда вокруг гремела музыка, звучали песни, радовались жизни сельчае.
Труд в колхозе был всем счастьем
Николай Николаевич и Татьяна Ульяновна Позняки 50 лет идут по жизни рядом. Познакомились в Украине, а в село приехали во время расцвета деревни, в период становления колхозного хозяйства. Глава семейства с улыбкой рассказывает, что 46 лет отработал пастухом в поле. Его жена являлась учетчиком, осеменатором, начисляла зарплату дояркам, а получали в то время все очень мало. Все изменилось в жизни колхозников, когда председателем хозяйства был назначен Виктор Павлович Демиденко. Чета Позняков наперебой перечисляла достоинства этого человека.
Именно он сразу поднял оплату за труд всем работающим в колхозе, умел потребовать и попросить, умел организовать. Сам крутился как белка в колесе и на поле, и на ферме, и на скотском дворе. Ездил по полям и объектам, контролировал и помогал. Изменения в жизни сельчан были разительными: росло благосостояние, колхозников поощряли премиями, грамотами, поездками в другие города. Как передовик колхозного хозяйства Н.Н. Позняк был премирован поездкой в Якутию, много увидел, узнал, а впечатлениями о погодных условиях и рыбной ловле он и сейчас делится. Ребята вспоминали подарки правления на Новый год — таких сладостей и в огромном количестве они никогда не видели. На всех объектах колхоза был порядок, везде побелено, чистенько, в коровнике сразу убирался навоз, ходить можно было в тапочках. Но самое интересное то, что никого не надо было заставлять — люди болели душой за общественное так же, как и за свое. Любовь к труду и ответственность воспитывали Позняки и в своих детях. Так интересно было наблюдать, как младшая внучка Вика, тихо сопя носиком, быстро собирала картофель наравне со взрослыми, потом так же ловко схватила поводья и смело погнала лошадь к мешкам. Чувствовалась бабушкина хватка и дедушкин характер.
Пока память жива
Жизнь продолжается, но грустно смотреть на одинокие глазницы покинутых домов, на покосившиеся заборы. Как изменился Синск за последние десятилетия! Многие даже не помнят, что здесь работала начальная школа, в которой каждый день грели чай и давали школьникам вкусные пирожки и булочки по 5 копеек. Нет колхозного двора, где по-хозяйски сельчане ухаживали за живностью. Забылось место, где работала кузница и ветряная мельница. Ветшают здания клуба и магазина, радует лишь автолавка, которая периодически привозит продукты и необходимые товары. Пустеет улица, не помнят уже люди свадебных песен и радостных возгласов во время крестин. Проживает в родном поселке сегодня около 35 человек. Грустно… И причиной всему не Чернобыль, просто остались сельчане без работы. А жителей Синска во все века отличали трудолюбие, честность, особое усердие. Недаром и сейчас дети и внуки помнят имена местных мастеров и людей, прославивших родную деревню своими руками:
Алексей Харитонович Примак — обувщик, шил сапоги для всей деревни, из глины мастерил котелки.
Николай Кравченко — мастер по изготовлению зимних бурок, его услугами пользовались во всей округе.
Наталья Леоновна Буховец — местная портниха, умевшая создать шедевры из любого кусочка ткани.
Иван Росков — мастеровитый человек, пчеловод, вкус его меда знали все дети, выросшие по соседству.
Василий Иванович Позняк — мастер по плетению корзин, кошей.
Павел Лемех — мастер по ремонту всех механических изделий.
Есть единственный день в году, когда Синск заполняется шумным гомоном, детским смехом. Это Радуница, день поминовения ушедших. Пока жива память — деревня будет жить!
Наталья Апанасенко, «ЛК».
