Страшно видеть, как страдают дети. Но ведь фашизм не признавал возрастного различия. Сотни тысяч мальчиков и девочек с матерями и без них оказались в концлагерях. Насильно разлученные с родителями, угнанные далеко от родных мест, упрятанные за колючую проволоку… До освобождения доживал лишь один из десяти… Татьяна Дмитриевна ПОЛИВАЧ осталась жива. (Удостоверение несовершеннолетнего узника она получила в 1992 году.)
ОЖИВШИЕ ВОСПОМИНАНИЯ
Отца четырехлетней Татьяны еще до войны забрали в армию, и семья его больше не видела. Картинки детства путаются в её сознании: всё переплелось в страхе, отчаянии и боли. В Удалёвке 6 июня всегда отмечали престольный праздник Вознесение Господне. И в тот год, по старой традиции, несмотря на тягостное военное настроение, женщины готовили скромные угощения, чтобы вместе с солдатками посидеть и вспомнить своих мужчин, отцов и сыновей. Но именно в этот день фашисты с особым зверством стали выгонять сельчан из домов и тут же поджигать опустошённые жилища. Вся Удалёвка сгорела. Впервые и навсегда девочка поняла смысл слова «сортировка», когда на Вулкане молодых и здоровых женщин, девушек и юношей отправляли в один сарай, а матерей с маленькими детьми и старых людей сгоняли в заброшенное гумно. Тут же заперли ворота и облили постройку керосином. Люди в ужасе кричали и голосили, кто-то тихо молился Богу. «Господь уберег нас в тот час, — произносит Татьяна Дмитриевна, и её глаза смотрят словно в невидимую бездну. — Поступил приказ всех везти в Германию… И мы пошли… Сотни людей на дороге, а рядом страшные фигуры фашистов… До Речицы гнали людей, как скот, а потом — долгая, мучительная дорога в товарняке. И снова сортировка. Часто даже сейчас я чувствую гарь крематория, вижу огромный барак, дощатый скат, по которому съезжают тела людей… прямо к печи… Это безумно жутко, когда ужас перехватывает дыхание и мамина юбка кажется каменной защитой…» После очередной сортировки маму с Таней, бабушку с двумя детьми отправили к хозяину на работу. И снова смерть обошла их стороной. Работали сутками, питаясь супом с картофельными очистками, где плавали черви…
Проходят годы, притупляется боль, но ожившие воспоминания даже в преклонном возрасте заставляют содрогаться во сне и наяву. «Не доведи Господь пережить подобное нашим детям и внукам», — прошептала бабушка.
РАДОСТНЫМ БЫЛО ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОМОЙ,
…но здесь их ждала только белорусская земля, родные березки да уцелевшие кусты сирени, покрытые кровью и пеплом. «Сообща копали ямы, облаживали травой и ветками, строили шалаши и выживали. Невозможно забыть страшные годы голодовки. Ели траву, вереск, мёрзлую картошку, собирали желуди. Противно было жевать липовые листья, что обволакивали горло отвратительной вязкостью. Запеченные блины из клевера имели неприятный вид и вкус. Но надо было кушать, чтобы остаться жить», — рассказывала наша героиня. Она хорошо помнит светло-рыжих немецких лошадей с белыми гривами. В те годы умирало много животных, и мужчины снимали с трупов шкуру, рубили туши и бросали куски мяса прямо на землю, а женщины украдкой несли домой этот «клад», чтобы накормить детей. Проще было выживать тем, у кого осталась корова, но всех земляков одна-две буренки не могли прокормить. Поэтому и надеялись Танины родные только на себя.
Послевоенные зимы отличались лютыми морозами. Закрутит мама дочурку в постилку, обует единственные в семье бурки в бахилах и отправляет на занятия в деревню Вулкан. Только вот болото проходить все равно нужно было босиком, чтобы обувь не промокла. В школе детей постоянно мучал голод, поэтому знания давались не каждому. На всю деревню имелась только одна книжка, писали ученики на маленьких обрывках газет и крохотных листочках вырезанными палочками, обмакивая их в разведенную водой сажу. Окончив 2 класса, летом Татьяна наравне со взрослыми заготавливала дрова, складывала в скирду навоз, управляла волами. В школу ей больше не довелось ходить.
В 12 ЛЕТ ЗАКОНЧИЛОСЬ ЕЁ ВОЕННОЕ ДЕТСТВО И НАЧАЛАСЬ ТРУДОВАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ.
В работе девчушка старалась не отставать от взрослых, особенно усердно копала лопатой картошку: 9 корзин шли в колхоз, а вот 10-ю разрешали забирать себе. Намного легче стало после того, как маме выделили маленькую тёлочку. Потихоньку обживались, хотя «света белого не видели, чтобы успеть и в хозяйстве, и дома». Когда им удалось женскими руками поставить деревянный сруб, то не обращали больше внимания даже на блох, прыгающих по земле, накрытой мхом и ветками. Крыша над головой и собственный уголок были пределом мечтаний. Следуя по родительским стопам, Татьяна Дмитриевна всю жизнь посвятила сельскому хозяйству: трудилась в поле, телятницей, дояркой и радовалась любой удаче на благо родного хозяйства. Ее усердие не осталось незамеченным: труженицу награждали грамотами, Благодарностями, медалью «Ветеран труда».
НАГРАДА ВСЕЙ ЖИЗНИ —«МЕДАЛЬ МАТЕРИНСТВА»
Только вот семейного благополучия не суждено было ей испытать. Муж, будучи намного старше ее, так и не смог стать надежным плечом и крепкой опорой ей, 3 сыновьям и 2 дочерям. Не оценил он женского терпения, детской любви, доверия правления колхоза.
Настоящее счастье для Т.Д. Поливач — её дети, 12 внуков и 14 правнуков. Женщина готова заново пройти любые испытания, только бы их обошли стороной беды, чтобы жили мирно, спокойно, в любви, согласии и достатке. В Малиновке в старом домике всегда чисто, уютно, и хозяйка хлебосольно встречает гостей. Внуки и правнуки с радостью навещают бабушку, дети во всем помогают. В свои неполные 80 лет она по-прежнему занимается огородом, чтобы, встречая детей, удивлять их домашними заготовками. Пройдя унижения и оскорбления фашистского режима, перенеся голод и холод, пережив страдания и боль потерь, Татьяна Дмитриевна смогла сохранить в сердце доброту, милосердие, сопереживание и сочувствие.
Текст и фото Натальи Апанасенко, «ЛК».
