УКАЗ
Прэзідэнта Рэспублікі Беларусь
30 чэрвеня 2001 г. № 362
А6 прысваенні В. I. Крэмко звання «Герой Беларусі»
За самаадданую працу, выключныя заслугі ў развіцці сельскагаспадарчай вытворчасці прысвоіць звание «Герой Беларусі»
Крэмко Віталію Ільічу — старшыні сельскагаспадарчага калектыўнага прадпрыемства «Кастрычнік» Гродзенскага раёна.
Прэзідэнт Рэспублікі Беларусь А. ЛУКАШЭНКА
Во время оккупации семья Ильи Дмитриевича и Надежды Павловны Кремко жила в постоянном ожидании беды. Брат хозяина дома находился в партизанах. Об этом знала вся деревня Бережное, некоторые полицаи, а значит, и немцы, постоянно подновлявшие списки нелояльных к властям жителей района.
Ушел бы в партизаны и сам Илья Дмитриевич, но жена ждала ребенка, а в холодный и голодный февраль 42-го родила первенца. Назвали его родители Виктором, а в бумаги почему-то записали Виталием.
Жену и сына надо было окружить заботой и вниманием. И трудолюбивый Илья Дмитриевич пахал, сеял, косил, заготавливал впрок дрова, смотрел за хозяйством.
— Чтобы со мной ни случилось, — наставлял Надежду Илья Дмитриевич, — пуще зеницы ока береги малыша.
Он словно предчувствовал несчастье, догадывался, какое трудное детство выпадет на долю его кровиночки. Где-то через год после рождения Виталия-Виктора в Бережное налетели немцы. Схватили семерых мужчин и женщину, в том числе Илью Дмитриевича. Их долго истязали, молотили прикладами, потом всех до одного расстреляли.
Надежда Павловна после траура по мужу нежданно-негаданно вышла замуж за вдовца, жена которого при вторых родах умерла, а Виталика оставила у двух своих сестёр. К двум неродным малышам вскоре добавились пятеро общих детей. Отчиму и матери даже вздохнуть некогда было. День и ночь в заботах. Иногда мать вспоминала о старшем сыне. Запрягала в телегу коня и ехала к нему с вязкой баранок или другой нехитрой снедью.
Во время этих встреч Виталий ни на шаг не отходил от матери. Все время просил не уезжать. Но мать целовала его, со слезами обнимала и спешила домой, где ждали ее другие дети. Он долго бежал вслед за телегой. Споткнувшись о кочку, разбив до крови нос, поднимался и вновь бежал, ничего не видя из-за сплошной пыли. Возвратившись обратно, зашивался в угол и плакал.
Он с детства любил нелегкий крестьянский труд, не чурался никакой работы, никогда не делил ее на женскую и мужскую: помогал полоть огород, даже мыть полы, стирать. Повзрослев, с класса восьмого, брался за косу, рано начал ходить за плугом.
После школы нанялся на Кореличский известковый завод, где здоровенные мужики не выдерживали долго работать. Три года, до самой армии, трудился на заводе Виталий Кремко. Возмужал. Посталел. Выглядел старше своих лет.
Служить выпало Виталию в ГДР. Мучила ностальгия. Сельчанину, привыкшему к свободе, не просто было адаптироваться к новым условиям. Спасали книги, беседы с умными ребятами, успевшими окончить техникумы, поучиться в вузах. Играли в шашки, шахматы, занимались спортом. Вернулся домой сержантом.
Отработав в колхозе несколько месяцев, Виталий Кремко подал документы в Новогрудский сельхозтехникум. Решил: раз предки выращивали хлеб, так и ему не чужда эта участь. Там и любовь свою встретил Валентину — девушку, чья улыбка стала дороже золота всего мира.
Их расписали 25 мая 1965 года, когда цвела сирень, все благоухало, радовало глаз. Высунув из скворечников клювы, на все лады заливались скворцы, достраивали гнезда ласточки. Под дуновение прохладного ветерка плыл неповторимый аромат цветущих яблонь и груш.
В тот счастливый для них день они не могли знать, что предстоит прожить вместе почти сорок четыре года, что поставят на ноги троих сыновей, которыми будут гордиться, что глава семейства станет Героем Беларуси, и еще при жизни о нем будут слагать легенды, писать стихи…
— Ты любишь сказки? — спросит он как-то жену.
— А кто их не любит? — ответит она на вопрос вопросом.
— Помнишь, Баба Яга начинает Ивана расспрашивать, кто он, откуда, а в ответ: ты мне затопи баню, накорми, напои, а потом уже спрашивай. И даже злая старуха поит молодца, кормит, баню топит. С человека можно спросить, если есть у него крыша над головой, он обеспечен материально. За доброту люди платят добротой.
Тогда этот экскурс в сказку показался ей случайным. Только позже поймет Валентина Ивановна, что уже в студенчестве Виталий доверял ей свои самые сокровенные мысли, делился выстраданным, наболевшим. Ему в свое время приходилось и видеть, и слышать, как грубовато, по-хамски, на «ты» обращался молодой малограмотный бригадир к женщинам-полеводам, которые годились ему в матери. А иногда в армии, где старший по званию — Бог, а ты никто, не блещущий умом старшина мог легче легкого обидеть подчиненного. А ведь зло порождает зло.
Вскоре Виталий и Валентина Кремко очутились в колхозе «Комсомолец». Младшего Кремко отвезли на Случчину, к маминой бабушке Тамаре Степановне.
Центральная усадьба колхоза, деревня Жукевичи (девять километров от Гродно), была маленькой: меньше пятидесяти хозяйств, 170 жителей. Из «достопримечательностей» — восьмилетка да ветпункт. Приказом председателя молодого папу назначили главным агрономом, а маму записали в диспетчеры.
Виталий Ильич вставал раньше солнца. Он прекрасно понимал: урожайность зависит от хорошо подготовленной, заправленной органическими удобрениями и минеральными туками почвы, в оптимальные сроки засеянной первоклассными, а лучше элитными, семенами лучших сортов. Да еще от тщательного ухода за посевами, борьбы с сорняками и болезням; четко организованной и проведенной страды. Само собой, от применения новейших технологий. Вроде все просто и ясно, как Божий день.
Но что делать, когда органика не качественная, предшественники зерновых зерновые, туков не хватает, о современных ядохимикатах и говорить не приходится, а комбайны старенькие: одновременно жнут и сеют. Тут надо в колокола бить, а начальство особенно не беспокоится.
Молодой агроном рьяно контролировал вспашку, заставлял механизаторов переделывать брак, следил за приготовлением компостов, надоедал председателю просьбами закупить семена первого класса, хоть немного элитных.
Говорят, капля камень долбит. Не всегда, но находились деньги на минеральные туки, ядохимикаты, засыпали качественный семенной фонд. Зимой обучали механизаторов. С соблюдением технологий заготавливались торфонавозные компосты. Перестали сеять зерновые по зерновым предшественникам.
Случайно или нет, как-то заскочил в «Комсомолец» председатель знаменитого колхоза «Прогресс» Федор Петрович Сенько. Проехал по полям. Радовали глаз ячмень, пшеница, рожь. Красиво цвела бульба. Широко раскинув листья, тянулась к солнцу свекла. Везде порядок.
Он с удивлением констатировал, что за два года в растениеводстве «Комсомольца» произошли коренные изменения.
В. Кремко предложили должность начальника участка в Головничах. Есть техника, хорошие семена, сколько надо туков, гербицидов и так далее. Народ трудолюбивый, дисциплинированный…
Молодая семья переехала в Вертелишки в феврале 1969 года. В сравнении с Жукевичами, красивая современная деревня казалась городом, а трехкомнатная квартира, ключи от которой вручили Кремко, едва ли не хоромами.
Валентина Ивановна в диспетчерской освоилась быстро. Уже через неделю, казалось, что работает она здесь давным-давно. Ее теплый, живой голос передавал распоряжения руководства, соединял людей, разъединял.
Виталию Ильичу пришлось труднее. Участок в Головичах — более двух тысяч гектаров пашни — напоминал самостоятельный колхоз. По территории — одна треть «Прогресса».
…Он и прежде вставал рано, а тут поднимался ни свет ни заря. Проверял технику, семена, удобрения. Успел перезнакомиться не только со всеми механизаторами, водителями, но и полеводами. Его интересовали предшественники зерновых, сколько вносилось под них органики. Едва ли не каждый день проверял семена.
Подготовка почвы, сев прошли в оптимальные сроки. Да и погода выдалась, как на заказ. Все цвело, радовало глаз. И картофель, и свекла стремительно набирали силу.
Дружно, слаженно, четко прошла первая страда Кремко в «Прогрессе». Урожай не мог не радовать, был намного выше прошлогоднего. Кремко представили к правительственной награде. Пока наградные бумаги согласовывались, ходили по кабинетам, 21 января 1970 года Валентина Ивановна наградила мужа вторым сыном, Сергеем, которому было суждено в будущем заменить на председательском посту своего знаменитого к тому времени отца, живую легенду, четвертого в истории страны Героя Беларуси. А через пару месяцев Виталию Ильичу Кремко вручили медаль «За доблестный труд».
Через год и один месяц за самоотверженный труд, высокие производственные показатели получил Кремко орден Трудового Красного Знамени.
Виталий Ильич Кремко был личностью. Не имея высшего образования, он был в курсе всех новинок, мог на равных обсуждать передовые технологии производства зерна с учеными, ведущими специалистами Министерства сельского хозяйства.
В тридцать пять лет он все-таки стал студентом-заочником Гродненского сельскохозяйственного института. Правда, среди спелых нив он чувствовал себя лучше, чем в аудиториях вуза, и порой срывался с сессий на поля.
О трудолюбии Кремко, требовательности к себе и к другим уже тогда легенды ходили. Он мог сорваться. Повысит голос, а через час, как ни в чем ни бывало, заговорит о погоде. Его кредо: в агрономии нет мелочей; если хотим добиться западноевропейских урожаев и даже превзойти их, то главное — неукоснительное соблюдение технологии. И если механизатору мог простить небольшой прокол, то специалисту — никогда.
Между тем у четы подрастали дети. Через девять лет после Сергея родился Денис. Андрей и Сережа ходили в школу. Родителей не подводили, учились хорошо.
В 1984 году Кремко возглавил новое хозяйство.
Колхоз «Октябрь» оказался середняком. В 1984 году собрали с гектара по 31 центнеру зерновых, около 300 центнеров сахарной свеклы. Надои составили 3100 килограммов молока на фуражную корову. Но самое главное: на счету в банке числилось около двух с половиной миллионов полновесных советских рублей. Экономия на всём привела к плачевным результатам. То, что кадры — проблема номер один, это ясно. Как ее решать в ближайшем будущем, тоже понятно. Но ведь убирать свеклу, картофель, кукурузу, готовить под сев почву надо было уже сегодня. Председатели соседних хозяйств помогли: Сенько прислал тракторы на вспашку, Камарец выделил отряд для уборки кукурузы.
Убрали урожай, посеяли озимые. Как агроном, человек предприимчивый, Кремко сделал все возможное, чтобы разжиться семенами первой и второй репродукции (тогда было не до элиты и суперэлиты), хорошо подготовить и заправить почву. В оптимальные сроки уложиться, как ни старались, не смогли, но это особенно не пугало: прошли дожди, зерно хорошо взошло.
О своих амбициозных планах — возвести за год-два современные комплексы для выращивания крупного рогатого скота и свиней и сдавать ежегодно до пятидесяти благоустроенных квартир — Кремко не рассказывал даже самым близким друзьям. Засучив рукава взялся за дело. Хоть с трудом, но нашел генподрядчиков. Строительную бригаду колхоза увеличил в четырнадцать раз, собрав в ней более семидесяти бетонщиков, плотников, каменщиков, столяров, отделочников, плиточников, стекольщиков. Трудились они с утра до вечера. Стучали топоры, летели стружки из-под фуганков, стеклились окна…
И вскоре в колхоз, с просьбой взять на работу, зачастили специалисты, механизаторы, животноводы. Не все приживались, многие не могли привыкнуть к напряженному графику, жесткой дисциплине. Остались наиболее трудолюбивые.
В хозяйстве строилось до семнадцати объектов в год, покупалась новая техника, оказывалась помощь школе, детскому саду, самодеятельным артистам, спортсменам, пенсионерам. Заработанные рубли тут же вкладывались в дело.
Кремко не досыпал. Спорил с начальством: требовал, доказывал, что затраты окупятся сторицей, случалось, просил, взывал к благоразумию. Для кого старался? Для жены, своих сыновей? Да, и для них, их будущего, но в первую очередь для будущего всего колхоза, его людей: для тех, кто уже отработал свое, работает и будет работать на полях и фермах.
По материалам книги
«Герои Беларуси».
