Впервые в редакцию газеты обратился ВИЧ-инфицированный молодой человек тридцати лет. Он не просил о помощи, не выплескивал обиды на весь белый свет за то, что беда настигла именно его. Парень просил об одном: выразить благодарность лечащему врачу Татьяне Владимировне Ерошенко за нужные слова в минуты отчаяния, поддержку и подаренную ею возможность жить…
Вместо предисловия
Все мы порой надеемся, что беда обойдет нас стороной. В жизненной круговерти спешим, спорим, доказываем, проходим мимо тех, кто с мольбой взывает об участии, с осуждением бросаем упреки в адрес оступившихся. И никто не задумывается, что завтра может не наступить или через несколько мгновений ты попадешь в бездну. В настоящее время существует много информации о коварном заболевании ВИЧ, но мы до конца не вникаем в суть, надеясь, что нас это не коснется. Вы тоже так думаете? Только вот если рядом оказывается ВИЧ-инфицированный человек, руки тянутся вперед, чтобы оградиться, оттолкнуть, не дай бог не прикоснуться. А ведь это абсурд: в бытовых условиях вирус не передается, чтобы заразиться через поцелуй, т.е. через слюну, этой жидкости понадобится четыре литра! Инфицированные люди не опасны для общества! Они просто больны! ВИЧ — случайность, которая может постичь многих, от неё не застрахован никто. Никаких «групп риска» не существует. Есть «рискованное поведение», которое, к сожалению, практикуют сами люди… по глупости, для остроты ощущений, по любви… А потом наступает черная полоса и для заразившихся, и для их близких. И как потом доказать миру свою невиновность, если ты виновен в том, что поверил. Поэтому сегодня нам, здоровым, нужно вести непримиримую борьбу с болезнью, чтобы она обошла нас стороной. И начинать следует не только с изучения информации, но в первую очередь с нашего невежества. Ведь ВИЧ-инфекция — не самое страшное в жизни. Наверное, узнать, что ты болен раком, — куда хуже; вот только за это не осуждают, такой диагноз не скрывают, за него не платят личными отношениями. Практически все ВИЧ-инфицированные испытывают страх столкнуться с враждебностью окружающих, что зачастую и происходит: постепенная самоизоляция, ограничение социальных контактов, депрессии, попытки суицида, запои… Но главное зависит от самого человека и тех, кто оказался рядом. Поэтому носители ВИЧ предпочитают свой диагноз не афишировать. Имя собеседника мы изменим. Назовем его, например, Николай. Хотя он готов был назвать себя, только бы его услышала Татьяна Владимировна.
На дне
— В детстве я часто задавал себе вопрос: зачем я живу? Так и не найдя ответа, решил, что нужно все узнавать самому. Я был простым деревенским пацаном, любил спорт, гонял на велосипеде, старался учиться. Хотя условий для учебы не было: родители пили, в доме звучала брань, постоянно витал запах перегара. Мама часто меняла работу, а к рюмке прикладывалась практически ежедневно. Когда отец ушел из дома, мать с радостью приглашала в дом незнакомых мужчин. И все это — на глазах младших сестренок. Однажды папа свел счеты с жизнью, и для меня в тот момент все вокруг потеряло всякий смысл. Он любил нас, многому научил, иногда дарил подарки. И хотя мы частенько ночевали на улице, но его внутренняя доброта осталась в сердце навсегда. Желание уйти из жизни преследовало меня несколько дней, но остановили от этого порыва сестры. Стало ясно: я должен жить для них. Я подрабатывал у соседей, ездил на работу в Россию, брался за любое дело, чтобы появились хоть какие-нибудь средства, потому что дома порой не было даже хлеба. Но в школу мои сестрички шли в новых платьях, чистенькие, аккуратные, с большими бантами. Пришлось мне и в доме за порядком следить, и в огороде управляться, и консервацией заниматься, и кушать готовить. Когда наступил призывной возраст, я всячески уклонялся от этого: прятался, ездил на заработки — боялся за свои комплексы, что не справлюсь, но больше всего беспокоился о том, что некому будет заступиться за девчонок. Хотя, как выяснилось позже, по состоянию здоровья годным к службе в армии меня не признали. Было очень трудно и морально, и материально. Когда у меня появлялись деньги, пытался остановить мать от зависимости: кодировал ее, покупал различные средства, но ничего не помогало. Прошли мы и через судебные тяжбы: матери грозил срок за долги. Мы с сестрами искали адвокатов, готовили ей сумку с продуктами, а сами сидели впроголодь. Слава Богу, все обошлось, но, чтобы не было косых взглядов в сторону девочек, пришлось нам переехать в Лоевский район. Сестры вышли замуж, у них растут дети, которых я просто обожаю. А борьба за маму продолжается до сих пор.
Страшный диагноз
Я так и не успел официально жениться. В поисках средств к существованию и заботах о родных как-то не хватало времени думать об этом. Но я познакомился с человеком, с которым можно было разделить одиночество, у нас много общего: похожее детство, единство взглядов на жизнь, совпадают статусы и приоритеты. Я устроился на работу и первое время неплохо зарабатывал. Казалось, есть просвет. Но… Во время прохождения очередного медицинского осмотра все сдают кровь на анализы. Обычная процедура, на которой, в принципе, никто не зацикливается. Но сюда входит и анализ на ВИЧ-инфекцию. И у меня он оказался положительным. Первая реакция может показаться странной: я засмеялся. Просто потому, что не поверил. Это была такая нелепость! Возможно, лаборанты перепутали что-то? Но диагноз подтвердился. Я пережил шок, чувствовал себя оглушенным, раздавленным, уничтоженным. В кабинете врача даже не мог встать со стула, не сумел вымолвить ни единого слова. Потом началась истерика, и при этом меня словно выворачивало наизнанку. Конец жизни, позорный диагноз, невозможность оправдаться. Что я скажу сестрам, племянникам? Где я мог заразиться? Ответ на этот вопрос стал очередным сюрпризом и ударом. Человек, которому я доверял, с кем делил минуты радости и горя, оказался носителем болезни… Написать заявление? Возбудить уголовное дело? Но кому от этого станет легче? Что изменится? И мы решили оставить все как есть. Горе ведь тоже объединяет, и сейчас мы вместе преодолеваем трудности. А тогда…
Жизнь с ВИЧ
Поверьте, в те минуты жизнь остановилась. Мгновенно перед глазами пронеслись все годы. А вокруг — пустота, впереди — туман, осуждающие взгляды, страх. Я готов был выскочить на улицу, взглянуть на небо и сделать роковой шаг… Но в это время рядом оказалась врач-дерматовенеролог Татьяна Владимировна. Она не уговаривала меня остановиться, нет! Но нашла такие слова, что сразу вернули в реальность, словно отрезвили. Помню ее фразу: «Мир прекрасен, и вне его нет спасения». Она заставила меня слушать, слышать и осознавать, что ВИЧ-инфекция не смертельное заболевание, а хроническое. Я никогда не забуду ее твердый и уверенный голос, когда она сказала, что я веду себя как раб болезни и заложник времени. Минутное размышление: если я, как раб, склоню голову, то, естественно, болезнь уничтожит слабого. А если назло всем недугам буду придерживаться полученных рекомендаций, принимать нужные препараты, то коварное заболевание отступит. Поэтому становиться заложником времени я не хочу и не буду. Ничего не зная обо мне в начале болезни, Татьяна Владимировна словно видела меня насквозь. Внушительно и немножко жестко она упрекнула в том, что я думаю только о себе и отступаю в то время, когда могу и должен помогать другим. Сидевшая рядом Анжела Александровна Атрощенко ужаснулась: «Ты подумал о тех, кто тебя любит?!» И тогда я вспомнил своих племяшек, их радостные лица, как они любят обнимать меня, как улепетывают за обе щеки мои пончики. И мне стало стыдно не за поставленный диагноз, а за свои мысли. Т.В. Ерошенко долго беседовала со мной в тот день. Я слушал врача от Бога, грамотного психолога, человека с большой буквы, настоящую маму. Она вернула мне смысл жизни, и вот уже два года я готов кричать об этом во весь голос. Она и сейчас помогает, подбирает индивидуально необходимые препараты, следит за состоянием здоровья и называет меня самым послушным пациентом. А я ежеминутно мысленно благодарю её за каждое прожитое мгновение.
Оказавшись ВИЧ-инфицированным, пусть это и звучит парадоксально, я начал по-иному видеть мир, ценить те моменты жизни, ощущения, о коих прежде не задумывался: каждый осенний лист под ногами — как нечто уникальное, любую каплю воды — как концентрацию жизни. Прежде я жил в своем маленьком мирке, теперь же взгляды поменялись кардинально, и настало время задуматься о собственном, духовном мире. Я часто молюсь и прошу у Бога прощения за себя и родителей, ведь нет греха не прощенного, кроме нераскаянного. Да и чудеса иногда случаются. Сейчас я понимаю людей, которые узнают о смертельном диагнозе. Потому что на тот момент я свой диагноз тоже считал смертельным. Нам говорят, что мы не обречены, и мы в это верим. Не потому, что в самом деле это так, а потому, что человек просто не может иначе.
Личное мнение
В конкретном случае я видела перед собой сильную и мужественную личность. Николай смог справиться с шоком, понять, что дальнейшая жизнь зависит только лишь от него самого. Кстати, душевная и физическая бодрость могут, действительно, стать действенным лекарством, способным продлить полноценную и достаточно активную жизнь. Он борется с зависимостью матери, хотя она в свою очередь прячет от сына свои чашки, ложки, полотенца. Мужчина помогает, общаясь по интернету, всем, кто оказался в подобной ситуации: вступил в группу «Люди+», ездит на встречи, выступает на различных форумах. Ведь для многих инфицированных достаточно понимания и общения, чтобы их просто выслушали. Николай доверил мне свою историю с единственной целью: сказать спасибо доктору и предостеречь читателей от подобных ошибок. Общество может поменяться только тогда, когда оно получает правильную и полную информацию о вирусе. Пока это не дойдет до каждого смертного, будут стереотипы, страхи и предвзятое отношение. А ведь жизнь без смысла — это настоящий тупик.
Наталья Апанасенко, «ЛК».
