Понимание о том, что использование населения оккупированных территорий Советского Союза выгодно для Германии, приходило высшим руководителям Рейха на протяжении второй половины 1941 года. Сначала 5 августа 1941 года вышло распоряжение министра оккупированных восточных областей Альфреда Розенберга о всеобщей трудовой повинности жителей в возрасте от 18 до 45 лет, которое распространялось на занятые вермахтом территории. А в последний день октября было издано распоряжение Адольфа Гитлера об использовании труда советских военнопленных. В этом же году была опубликована Директива ОКВ №39, в ней было указано: «Молодых забронированных немецких рабочих следует постепенно заменять военнопленными и русскими гражданскими, которые должны использоваться группами».
Таким образом, вербовка советских граждан началась с 1942 года. Для этого оккупационные власти развернули широкую пропагандистскую работу по привлечению рабочей силы. Началась активная публикация статей в газетах, тиражирование плакатов и листовок. Советских граждан привлекали на показательные экскурсии, где им демонстрировали хорошую жизнь и достойный труд в Германии.
В крупных населенных пунктах были созданы биржи труда, через которые советских граждан отправляли на принудительные работы. Такие учреждения, к примеру, действовали в Гомеле, Житковичах, Мозыре. Также жителей Гомельщины вывозили через биржу в Бобруйске. Однако усилия пропагандистов Третьего рейха не приносили желаемого эффекта, поэтому генеральный уполномоченный по использованию рабочей силы Фриц Заукель в мае 1942 года издал распоряжение о насильной трудовой мобилизации.
Оккупанты «спускали» плановые разнарядки местным коллаборантам, которые составляли списки граждан, необходимых для отправки на работу. Людей отправляли в Неметчину принудительно, хотя имелись и добровольцы. Среди них были не только те, которые поддались пропаганде, но и уехавшие с целью спасти семью.
В июле 1942 года 26 жителям Лоева были вручены повестки о мобилизации на работы в Германию. При этом в них указывалось, что за уклонение их семьи будут расстреляны. В страхе за жизнь своих родных все явились в управу, откуда под конвоем были доставлены на станцию Речица, затем поездом в закрытых вагонах и под охраной отправлены на каторгу. В мае 1943 года в немецкое рабство были угнаны 104 человека из деревень Буда-Петрицкая и Великая Дуброва, в сентябре — 77 жителей д. Островы. Всего с мая по декабрь этого года угнано в фашистскую неволю 450 жителей Борщёвского сельсовета, их имущество было разграблено, дома сожжены.
Но и эти методы не способствовали большому оттоку советских граждан. В начале ноября 1942 года Генрихом Гиммлером был издан приказ о том, что захваченное при проведении карательных операций население партизанских зон также подлежало отправке на работы в Германию. В отсутствие рабочих рук угоняли и самих партизан, а также граждан, находящихся в тюрьмах. В ходе карательных акций «эвакуировали» целые деревни.
Если в начале 1942 года мобилизовывали взрослое население, то к концу года угоняли и несовершеннолетних. Беззащитные, они направлялись на заводы и фабрики, в шахты и сельское хозяйство, на создание оборонительных сооружений.
Вот, что вспоминает о бесчеловечном отношении гитлеровцев 8-летняя узница, уроженка д. Хоминка Нина Васильевна Веремьёва:
«Окончательный отбор происходил в Германии, на распределительном пункте, зависел от физического состояния, уровня образования и квалификации угнанных. Многие юноши и девушки получить профессию не успели, ведь началась война, некоторые, как и я, были ещё детьми. Всё было похоже на настоящий невольничий рынок. Людям смотрели в зубы, щупали их мускулы, потом фотографировали с порядковым номером на одежде. Поэтому именно момент «перехода в рабство», когда нас отбирали, словно скот на ярмарке, запомнился мне на всю оставшуюся жизнь».
Советские патриоты, как могли, старались противодействовать отправке граждан на каторжный труд. Подпольщики активно проводили агитационную работу для советской молодежи, распространяли листовки, а партизаны нападали на немецкие колонны и освобождали угоняемых людей. Но в итоге оккупантам все равно удалось вывезти в Германию более 40 тысяч мирных жителей Гомельской и Полесской областей.
Выдержка из «Обращения к населению Беларуси», которое было напечатано в подпольной типографии в г. Гомеле в ноябре 1942 года и распространялось на Гомельщине, в том числе и на Лоевщине:
«Прочитай и передай другому.
Смерть немецким оккупантам! Дорогие братья и сёстры! Гитлеровская свора временно оккупировала Советскую Белоруссию, а вас сделали своими рабами. Цветущие города и сёла разрушены, превращены в развалины, разграблены фашистскими варварами. Многие из тех, кто поверил фашистам — погибли мучительной, голодной смертью в немецком плену, другие были расстреляны, ограблены.
Дорогие товарищи! Вы убедились в том, что немцы принесли белорусскому народу голод, расстрелы и вечный страх. А белорусская молодёжь, насильно отправленная в Германию, тысячами умирает от непосильного труда и нестерпимого голода. Они никогда не вернутся на Родину…»
Одним из главных способов общения, угнанных с родственниками, была переписка и та проходила жесткую цензуру. Письмо сразу не попадало к адресату, а направлялось на биржу труда, где его вычитывали и закрашивали невыгодные для немецкой власти слова, фразы, предложения. Однако, «читая между строк», все же можно было узнать и о реальной жизни людей, против воли угнанных за пределы страны. Даже фотографии были постановочными. Остарбайтеров можно было узнать по характерной синей нашивке с вписанным в квадрат словом «OST». После 1944 года для белорусов появилось отдельное «клеймо» — шестеренка с бело-красным колосом.
В Государственном архиве Гомельской области в фонде № 3100 хранится более 30 тыс. личных дел на граждан Гомельской и Полесской областей, которые возвратились из «немецкой каторги». Одно из них рассказывает о нашем земляке из д. Казимировка Константине Лукиче Гавриленко. Войну он встретил тружеником в колхозе «Красный партизан». На фронт его так и не мобилизовали. До середины мая 1942 года он продолжал работать в местном хозяйстве, пока вместе с односельчанами не был мобилизован оккупантами. В Германии уроженца Лоевщины отправили на сельскохозяйственные работы. Сначала белорус был у одного хозяина, а с июля 1942 года его перевели на ферму Хуго Франка, которая находилась в деревне Заксенбург округа Эккартсберга. Здесь Константин жил в лагере для остарбайтеров. Так продолжалось до победного мая 1945-го, пока немецких рабов не освободили американцы и не передали Красной армии. В 1946 году через польскую границу К. Гавриленко вернулся домой. Как он позже вспоминал жизнь в немецком рабстве была похожа на ад: нечеловеческие условия, постоянный голод и работа до изнеможения. Арийцы считали славян людьми второго сорта, не имеющими прав на нормальную жизнь.
В документах Нюрнбергского процесса говорится о почти пяти миллионах гражданских лиц, угнанных в Германию. Согласно другим архивным данным, за все годы войны немцы вывезли около 3,2 миллиона «восточных работников». Примерно столько же было и советских военнопленных, принудительный труд которых тоже использовали.
Валентина Худолей, «ЛК».
