Сразу после освобождения Гомельщины Чрезвычайные комиссии приступили к расследованию злодеяний фашистов. За годы оккупации гитлеровцы и их пособники уничтожили в Лоевском районе 1635 человек, сожгли дотла 25 деревень, 2443 жителя угнали в рабство.
Лидия Ивановна Кравченко
В начале войны немцы не устраивали зверств над мирным населением. Войска Вермахта оставили в населенных пунктах свои гарнизоны, направив войска на восток. Вот как вспоминал участник войны Анатолий Тимофеевич Пинчук встречу с немецкими войсками, который был еще в те годы подростком: «Сразу немцы нас не трогали — мы с удивлением наблюдали за ними — такими сытыми и довольными. Многие из солдат играли на губных гармошках, громко смеялись и даже угощали детвору конфетами. В начале сентября они передислоцировались, при этом разобрали мост и к нам приехали уже совсем другие немцы».
Из воспоминаний очевидцев злодеяний только на Борщевку немецкие изверги сделали четыре налета. В марте 1942 года, ворвавшись в деревню, они арестовали трех жителей: Петра Рогожника, Парфена Новика и Ивана Чепегу. Жестко избили, после чего расстреляли. Такую же кровавую расправу немецкие захватчики повторили в мае, также лишив жизни трех человек. В августе схватили семь сельчан, четырех из них убили сразу, а троих загнали в колхозное гумно и заживо сожгли.
В ноябре 1942 года в деревне Островы фашистские палачи схватили 22-летнюю молодую учительницу Евдокию Колос, публично изнасиловали, а потом расстреляли. В Переделке гитлеровцы в один день расстреляли и сожгли заживо 50 мирных жителей. При этом несчастных жертв избивали резиновыми палками, прикладами винтовок, кололи в грудь штыками, резали финскими ножами.
Особой жестокостью отличались и полицаи. Почувствовав власть, они стали грабить и убивать в собственных целях. Наиболее ярыми считались Павел Кардаш (Драйзуб), Митя Козел (Судак), Иван Заяц (Цверды), Трофим Заяц и некий Апанас. Были целые семьи полицаев Коников, Плющей. Со временем стали появляться не местные, которых люди боялись больше всего.
Например, в д. Страдубка промышлял полицай Маньков. Основной его задачей был сбор налога с местного населения. Сам он налог собирал, используя террор и жестокость. Один раз, чтобы быстрее собрать налог, он привязал к лошади девушку и тащил по деревне, пока жители не собрали деньги.
По воспоминаниям жительницы д. Марс, Анны Астафьевой, полицаи забирали коров, картошку, жито и другое продовольствие. Также они собирали информацию о партизанах, вывозили людей на каторжные работы в Германию, производили расстрелы. В д. Переделка полицай Павел Волков собирал для немецкого командования информацию о партизанах, лично произвел два расстрела в д. Казимировка. Еще большей жестокостью отличался Ивахненко Николай, который отправлял детей в Германию.
Жителю Крупеек Федору Тарасенко приказали явиться в Лоев якобы для получения хлеба из хлебопекарни, но тут же арестовали. Гестаповцы избили его до потери сознания и расстреляли. Житель деревни Щитцы Николай Максименко был отправлен под конвоем в Лоевскую жандармерию, где в течение трех месяцев подвергался пыткам. В зимние дни в пургу и мороз его, раздетого и разутого, водили по улицам горпоселка, избивая прикладами винтовок и шомполами, вывернули руки, поломали ребра, затем выкололи глаза. Не выдержав истязаний, Максименко умер в фашистских застенках.
Военное лихолетье пришлось на детские годы лоевчанки Лидии Ивановны Кравченко. Вот, что она рассказала корреспондентам «ЛК» о своём детстве:
— Моего отца в самом начале войны призвали на фронт, а мама — Фёкла Карпенко осталась одна с двумя дочерьми. В страшные дни бомбежек мы прятались в погребе. Во время одного из таких авианалетов наш дом был полностью разрушен. Немцы постоянно грабили подсобное хозяйство. Сначала изымали мелкое поголовье, затем очередь пришла и коровы, единственной кормилицы в семье. Поэтому мама, приняла решение о том, что корову необходимо спрятать. Она отправила меня с сестрой Неонилой на луг, который находился в урочище «Подизвоз», там же мы встретили и таких же горемык, как и сами. По их следу были пущены немецкие овчарки. Они были черные и огромные, как лошади. По крайней мере такими они казались нам, испуганным беззащитным детям. Кроме того, фашисты принялись обстреливать беженцев с горы. Корову, конечно, бросили для того, чтобы спасти свои жизни. Как это удалось? Ползком пробирались вдоль берега около самой воды. И мы остались живы.
Страшные картины смерти продолжают всплывать перед моими глазами и сегодня…
Однажды на воротах базарной площади фрицы повесили вниз головой советского солдата. Таким образом он провисел пять дней. Каратели не разрешили его похоронить. К одежде жертвы прикрепили вывеску с угрозой смерти всем советским гражданам: «Это ждет всех, кто не будет подчиняться немецким властям или выполнять их требования и распоряжения».
Летом 1943 года мать, как и других жителей, отправляли к реке копать траншеи, немцы укреплялись, предчувствуя скорое наступление наших. Казалось, долгожданное освобождение должно принести радость, но домой пришло извещение с фронта — отец пропал без вести. Мать ждала до последнего, верила. Но отец так и не вернулся.
Рассекреченные архивы, документальные источники, открытые новые факты, свидетельства живых очевидцев в результате расследования Генеральной прокуратурой геноцида белорусского народа в годы Великой Отечественной войны раскрывают перед нами всю правду о злодеяниях гитлеровской Германии против человечества.
Проект создан за счёт средств целевого сбора на производство национального контента. Продолжение следует.
