Одной из самых чудовищных сторон фашистского оккупационного режима был геноцид в отношении людей еврейской национальности. Политику их уничтожения гитлеровские головорезы с беспримерной жестокостью проводили на всей территории Беларуси, в том числе и на Лоевщине.
Согласно указаниям немецкого диктатора, фашистские воротилы летом 1941 года начали разрабатывать план «окончательного разрешения еврейского вопроса». По сведениям начальника 4-го отдела гестапа Эйхмана, которому Гитлер поручил исполнение этой программы, всего за годы Второй мировой войны фашистами было убито около 6 миллионов евреев.
На Лоевщину в конце лета 1941 года вслед за войсками вермахта прибыли айнзатцкоманды, зондеркоманды, тайная полевая полиция, полиция безопасности, фельдкомендатуры, жандармерия и другие карательные органы, в обязанности которых входило истребление евреев. Все они были укомплектованы специально подобранными людьми, которых воспитывали в духе нацизма. Фашистские палачи выделялись особой жестокостью по отношению к людям другой национальности, они отделяли евреев от местных жителей, загоняли в гетто.
Из административного распоряжения №1 командующего тылом группы армий «Центр» генерала пехоты Фон Шенкендорфа от 7 июля 1941 года.
«…III. Отличительные знаки для евреев и евреек.
1.Все евреи и еврейки, которые находились на занятой русской территории и которым исполнилось 10 лет, в обязательном порядке должны носить на правом рукаве верхней одежды или платья белую полосу шириной до 10 см с нарисованной на ней сионитской звездой либо жёлтую повязку шириной до 10 см.
2.Такими повязками евреи и еврейки обеспечивают себя сами.
3.Евреев категорически запрещается приветствовать. Нарушители будут строжайшим образом наказываться комендантом по месту жительства.
Гетто в Лоеве было «открытого типа». Евреев никуда не переселяли, территория, где они жили, специально не охранялась. Несмотря на то, что они оставались в своих домах, им запрещали посещать общественные места, ходить по главной улице горпоселка и поддерживать отношения с белорусами и русскими. Труд евреев использовался для нужд военных властей и местной администрации.
Еврейская община была ликвидирована в ходе нескольких акций. Первая произошла в августе 1941 года, когда в только что оккупированном Лоеве, на берегу Днепра после издевательств и пыток были расстреляны пятеро лоевчан.
По следам еврейских кладбищ Беларуси. Лоев. Леонид Смиловицкий:
«Евреи были поставлены вне закона и безнаказанно убивались. В первые дни были арестованы Лев Кобринский (40 лет), Мотель Ганкин, Гирш Левин (23 года), заведующий аптекой Борис Кантор (45 лет) и Залман Рахлин (25 лет). Их запрягли в телегу с бочкой воды, били палками и прикладами винтовок. Затем всех вывели на берег Днепра и расстреляли.»
Еще одна — в конце октября. Тогда в Лоев приехали каратели из областного центра. Не успевших эвакуироваться евреев, а это около 150 человек, собрали в колонну и под конвоем вывели в сторону Гомеля, где после расстреляли. Через месяц в горпоселок снова прибыл карательный отряд. Помощник начальника полиции Архип Долголыченко собрал евреев, которых немцы и полицейские впоследствии отвели за Днепр и тоже убили. Одну еврейскую семью полицаи обнаружили рядом с Лоевом в украинской деревне Каменка Репкинского района (Украина). Заместитель коменданта Трофим Зайцев с Павлом Кардашем и Ильей Мазуром привезли арестованных в Лоев, затем погнали к реке и расстреляли. В тот же день Зайцев задержал семью Суббота из деревни Уборок. Их тоже ждала та же участь. Единственная точно известная дата Шоа (Холокост) в Лоеве — 16 августа 1942 года, когда в противотанковом рву по Старокозерожскому шляху были расстреляны и зарыты 16 человек, в том числе женщины-белоруски, вышедшие замуж за евреев, вместе со своими детьми.
Иван Иванович Лемешко
С тяжёлым сердцем вспоминает время оккупации наш земляк Иван Иванович Лемешко, которому в то время исполнилось 11 лет:
«До войны наша семья жила под Ленинградом. Когда ввели военное положение, всем у кого не было прописки, приказали покинуть деревни в течение суток. Тогда родители решили, что нужно возвращаться в Лоев. До малой родины мы добирались около месяца. Поселились на улице Партизанской, в доме деда. Вскоре отец ушел в партизаны, он был связистом. Немцы вели себя как хозяева. Не раз я слышал о том, что полицаи расстреливают евреев: женщин, детей, стариков. Не щадили никого. Особую жестокость проявляли к евреям. Для них убить человека было обычным делом. Немцы не считали нас за людей. Было страшно выходить на улицу, мы старались не попадаться им на глаза. Непрерывные бомбежки, непрекращающийся грохот и свист снарядов, дикий крик и вопли людей — такой ужас люди испытывали почти каждый день. После мы вынуждены были уйти в лес к партизанам…»
Часть местных жителей, несмотря на запрет помогать евреям под угрозой смерти, всё равно пыталась их спасать. Семье Зелика Шусмана удалось убежать. Их спрятали крестьяне Дарья и Павел Конопляники, соседи, с которыми они подружились ещё до войны. Сопереживающие мужчина и женщина, рискуя собственными жизнями, выкопали для них яму на крутом берегу Днепра и носили туда еду. Шли дни, недели… Началась суровая, ранняя зима. Шусманы, а их было трое, не могли больше находиться в таком убежище. Павел принял решение связаться с народными мстителями. В результате под покровом ночи он отвёл семью Зелика в лес в партизанский отряд. Имена Дарьи и Павла Конопляник увековечены в книге «Праведники мира Беларуси».
Жестокие убийства и мученическую смерть мирных граждан, в том числе евреев, подтверждают протоколы осмотра мест расстрелов с участием свидетелей. Виновными в бесчинствах над людьми были названы комендант жандармерии Лоева обер-вахмистр Брун, комендант пограничного отряда обер-лейтенант Кригер, командир карательного отряда «СС» обер-лейтенант Гофман, капитан фон Гахтман и др. Нацистские пособники были арестованы и преданы военно-полевому суду. Среди них Зайцев, Долголыченко и Воробьев. Последний, в 1964 году получил наказание в виде лишения свободы сроком 15 лет. Проживая на оккупированной фашистскими захватчиками территории, 1 октября 1941 года он добровольно поступил на службу в Лоевскую полицию. При отступлении немецких войск, боясь наказания за совершенные преступления, сбежал вместе с такими же гитлеровскими палачами в Германию.
«Как следует из обвинительного заключения, за время службы полицейским Воробьев участвовал в арестах, расстрелах и повешении советских граждан, партизан. Принимал активное участие в допросах арестованных лиц, над которыми издевался. В совершении тяжких преступлений виновным себя не признавал, отрицал свое участие в расстреле 13 мирных граждан в августе 1942 года, в повешении М. П. Камека жителя деревни Чаплин.
Однако о преступлениях Воробьева свидетельствуют показания очевидцев, одним из которых был Михаил Мельник:
«… летом 1942 года я стал свидетелем расстрела еврейских семей Фрадлина, Ганкина и Курас, а также тещи партизана Романькова — Козловой Марии, так как находился в 150-200 метрах от противотанкового рва. Там увидел, что рано утром по дороге на д. Козероги из м. Лоева на подводе едут женщины, а за ними шли полицейские с винтовками и два немецких солдата. Затем подвода остановилась и женщин, сидевших на ней, подвели к противотанковому рву, а дети остались ждать. После раздались выстрелы. Испуганные детишки начали разбегаться, однако их хватали и за ноги подкидывали вверх, а стоявшие два немецких солдата стреляли по ним. Весь момент расстрела женщин и детей я хорошо видел из укрытия, а также тех, кто расстреливал. Это были Долголыченко Архип, Воробьев Алексей, Наркевич Иван и Зайцев Иван…»
P.S. Война — время больших и трагических потрясений, оставивших неизгладимые раны на нашей земле и в памяти миллионов людей. Она стала отголоском в человеческих судьбах и детских сердцах. Настоящую правду о страданиях и подвиге, трагедии и героизме белорусского народа нужно передавать будущим поколениям.
Геноцид — это преступление против жизни, зло в чистом виде. Ужасы войны не должны повториться никогда.
Проект создан за счёт средств целевого сбора на производство национального контента.
