Великая Отечественная война — скорбная страница в истории нашей страны. С того времени прошло 8 десятков лет, но боль о трагедии не утихает в сердцах белорусов до сих пор. Немецкими оккупантами было уничтожено почти 3 миллиона жителей синеокой, разрушено 209 городов и районных центров, более 9 тысяч населенных пунктов, многие из которых так и не возродились. Жестокая участь гитлеровских палачей ожидала небольшую деревеньку Ола.
Нет на карте, но в сердце навсегда
Сегодня этой деревни не существует. Она не обозначена на географической карте, ее нет в списке населенных пунктов. Но это поселение возникло еще в XIX в.
на правом берегу одноименной реки в окружении вековых лесов и непроходимых болот. Тогда она входила в состав Ракшинского сельсовета (по данным отдела ЗАГС) Паричского района. В 1926 году в поселке было 17 дворов и 79 жителей с фамилиями Зыкун, Дикун, Устименко, Курлович. Здесь размещался Шатилковский лесоучасток. Сельчане трудились в колхозе «Путь социализма». Хозяйство славилось высокими урожаями льна, конопли, проса, овощей. Речные луга и пастбища содействовали развитию животноводства. Перед войной в деревне насчитывалось 34 дома и 168 жителей. Начальную школу тогда окончило 35 учеников.
Зимой 1943-1944 гг. деревня оказалась в прифронтовой зоне. Так как она находилась в глухой местности, сюда потянулись беженцы из соседних деревень. В Оле искали спасения жители Чиркович, Здудич, Ракшина, Рудни, Какаля (Светочи), Искры, Дедного, Короткович, Плесович, Антоновки, Сельного, Мормаля. Вот откуда такие массовые жертвы.
Поскольку деревушка затерялась в глухом лесу, гитлеровцы поначалу особого интереса к Оле не проявляли. Поэтому сюда семьями и стремились жители окрестных сел. Особенно по мере того, как приближалась линия фронта. Беженцами в основном были старики, женщины и дети. Они ютились в хатах, землянках и хлевах. По словам очевидцев, Ола в ту зиму была переполнена: в каждом доме по 30 — 40 человек. Не то что лечь, сесть негде. Спали по очереди.
Особый счет
Почему сожгли Олу? Что стало причиной такой непомерной жестокости? Сработал принцип «коллективной ответственности», который немцы активно осуществляли на оккупированной территории. В Беларуси применялась массовая практика: если вблизи деревни погибал хотя бы один немецкий солдат, то под видом борьбы с партизанами уничтожалась вся деревня от младенцев до стариков. По одной из версий на мосту был застрелен военный курьер фельдъегерь почтовой службы германской армии. Это и стало причиной мести нацистов, обрушившейся на ни в чем не повинных мирных жителей.
14 января 1944 года… В Оле готовились отмечать престольный праздник — Василий Великий. Никто не думал и не гадал, что фашисты сделают облаву на деревню.
Утром населенный пункт окружил немецкий карательный отряд. Под выстрелы и дикий лай собак всех, якобы для регистрации, согнали в большой колхозный сарай. Тех, кто пытался убежать — ожидали автоматные очереди, кто прятался в землянках и ямах — погибали от взрывов гранат. Стариков и детей живыми бросали в огонь, а тех, кто выбегал из пламени, убивали. В одном из домов немцы застрелили роженицу, а ее младенца убили ударом о стену. Уцелевшие очевидцы упоминали, что каратели свое дело делали с энтузиазмом. Во время расправы вели оживленные беседы, хохотали. Спастись из этого ада не удалось почти никому.
Установлено, что в тот день мученическую смерть приняли 1758 мирных жителей, включая 508 женщин и 950 детей. Именно такое количество жертв было указано в актах Чрезвычайной комиссии Паричского района, работавшей на месте происшествия в апреле 1945 года.
Нельзя забыть
Спастись удалось лишь восьми жителям. Кто-то успел убежать и спрятаться в лесу, кому-то повезло вырваться из огня. Их рассказы невозможно читать без содрогания.
Из воспоминаний Тараса Колеснева, который был ранен, но выжил:
«От группы отделилась женщина в телогрейке и большом клетчатом платке. Автоматчик следовал за ней. Я услышал ее просьбу разрешить сгореть в своем доме. Это была Аксинья Тимофеевна Курлович, жена бухгалтера колхоза. Под дружный хохот фашистов женщина повернулась и твердым шагом пошла к своему горящему дому. За ней бежал фашист с большим баллоном за спиной. На ходу опрыскивал ее бензином. Женщина не обращала на него внимания. Офицер достал пистолет. Но на пороге дома она вспыхнула факелом и скрылась за дверью.»
Выжила в Оле и Ольга Курлович. Она с малолетним сыном на руках притворилась мертвой среди трупов односельчан. Спаслись от смерти также Татьяна Ярошевич, Антонина Науменко, Гавриил Зыкун, который за пару часов до трагедии с семьей пошел в лес. Вернулся через несколько дней и нашел только обгоревшие тела соседей.
В 1945 году в Брянске состоялся судебный процесс над военными преступниками, причастными, в том числе и к сожжению д. Олы. В качестве свидетелей на судебном процессе присутствовали одни из немногих выживших жителей — Артем Устименко и Ольга Курлович.
Мы помним
До освобождения деревни погибшие сельчане не дожили всего две недели. 27 января 1944 года страшное зрелище предстало перед солдатами 41-й стрелковой дивизии 48-ой армии. О том, что увидели солдаты, сохранились воспоминания красноармейца, будущего московского писателя Сергея Голицына:
«В начале 1944 года мы прокладывали дорогу-гать в полосе наступления. Ко мне прибежали солдаты: «Скорей, скорей!» Я был потрясен: куча сожженных людей. Бросились в глаза лапти и тряпки на чудом уцелевших ножках обгоревшего мальчика лет шести. Его своим телом прикрывала мать».
Советские воины похоронили убитых в братской могиле. В 1958 году здесь был установлен памятник — скульптура коленопреклоненного воина с автоматом на груди.
Распространено ошибочное мнение, что Ола так и не возродилась. На самом деле же деле после освобождения сюда вернулись родственники погибших, переселились жители соседних деревень. В 1948 году в деревне был отстроен 21 новый двор, возводились общественные постройки, начала работать начальная школа. Однако дальнейшее строительство населенного пункта, находившегося за рекой, в труднодоступном лесном массиве, оказалось неперспективным. Люди постепенно стали переселяться в другие деревни. В 1969 году в Оле насчитывалось всего 3 двора. Последним жителем деревни, кто продолжал сохранять горькую память своих земляков, стал Владимир Дикун. Опустела Ола только в 1980-х годах, но очень долго стояла последняя хата и колодец-журавль.
Сожженная земля деревни Ола находится на кладбище деревень в мемориальном комплексе «Хатынь».
Капсула с землей населенного пункта находится в крипте Храма Всех Святых (г.Минск). Сегодня здесь — мемориальный комплекс — место памяти и скорби.
