Война не заканчивается в день вывода войск. Она остается в глазах тех, кто вернулся, в ночных кошмарах, в особой тишине, к которой так трудно привыкнуть после грохота снарядов. Для Степана Юрченко Афганистан — это не просто глава в учебнике истории, а чуть больше года жизни, разделившие судьбу на «до» и «после». Сегодня, спустя десятилетия, 58-летний ветеран спецназа вспоминает пески, засады и то самое чудо, которое подарило ему жизнь.
Девятнадцать лет — возраст мечтаний, первой любви и планов на будущее. Но для поколения Степана Майевича юность имела другой сценарий. Повестка из военкомата стала той чертой, за которой закончилось беззаботное детство.
— Призвали меня в девятнадцать, — рассказывает Степан Майевич. — Как и все, сел на поезд. Колеса стучали, отсчитывая километры от родного дома, а мы еще толком не понимали, куда едем и что нас ждет.
Путь лежал в Ашхабад. Туркменистан встретил призывников изнуряющим зноем и жесткой дисциплиной. Там, в «учебке», в течение пяти месяцев из вчерашних мальчишек ковали солдат. Климат Ашхабада был выбран неслучайно — он должен был подготовить организмы бойцов к суровым условиям, с которыми им предстояло столкнуться «за речкой». Но, как признается сам ветеран, полностью быть готовыми к тому, что ждало впереди, было невозможно.
Затем был борт самолета и переброска в Демократическую Республику Афганистан. Первое впечатление врезалось в память навсегда, словно кадр из старого кинофильма: открывается люк, и перед глазами — бескрайний песок. Пустыня, казалось, была повсюду, занимая собой все пространство до самого горизонта. Чужая, незнакомая земля, которая не прощала ошибок.
Степан Юрченко попал в спецназ — элиту вооруженных сил. Служба в подразделениях специального назначения требовала не только отменной физической подготовки, но и особого склада характера.
Их основной работой были «выходы». Группы бойцов уходили в горы и пустыни, чтобы перехватывать караваны моджахедов.
— Уничтожали врага с оружием, боеприпасами — со всем, что душманы пытались провезти тропами, — скупо поясняет ветеран.
Тактика была отработана до автоматизма. Спецназ не искал лобовых столкновений, их стихией была внезапность. Воевали в основном из засад. Задача — выследить, дождаться, нанести молниеносный удар и уйти. Открытый бой принимали только в крайнем случае — если группа «засветилась», если враг обнаружил разведчиков.
Стандартная боевая группа состояла из двенадцати человек. Если задача была повышенной сложности, группу усиливали до восемнадцати бойцов. Восемнадцать парней против сотен километров враждебных гор и тысяч возможных врагов.
Быт спецназовцев был далек от романтики кинофильмов. Жили в землянках — врывались в грунт, чтобы спрятаться от ветра и шальных пуль. Афганский климат испытывал на прочность не меньше, чем противник.
— В горах, на высоте — лютый мороз, пробирающий до костей, — вспоминает Степан Майевич. — А спускаешься в низину — там жара, духота. Организм работал на пределе.
На войне многие становятся фаталистами. Здесь, где смерть ходит рядом, понятие «везение» обретает почти религиозный смысл. У Степана Юрченко есть своя история о чуде, которую он носит в сердце всю жизнь.
В тот день готовилась к выходу бронегруппа. Степан должен был быть в её составе. Вроде всё как обычно: проверка снаряжения, боевой настрой. Но в последний момент приказ изменился. Командир, словно ведомый каким-то предчувствием, задержал Юрченко и еще одного бойца.
— Вам сказали остаться, пойдете завтра, — прозвучал голос, решивший их судьбу.
Они остались. А бронегруппа ушла в свой последний рейд. Позже пришла страшная весть: погибли все. Ребята, с которыми он еще утром делил хлеб и шутил, попали в засаду, из которой не было выхода. Почему судьба уберегла именно его? На этот вопрос нет ответа. Есть только память и чувство долга перед теми, кто не вернулся.
Страх — естественная реакция человека на опасность. Но, по словам Степана Майевича, там, в Афганистане, страха в привычном понимании не было. Он трансформировался в предельную концентрацию, в долг, который нужно выполнить.
Отношения с местным населением были сложной мозаикой, где трудно разобрать, кто друг, а кто враг.
— Народ там разный, но в основном чувствовалась вражда, — признается ветеран. — Днем они могли улыбаться, казаться мирными дехканами, возделывающими свои поля. А ночью те же люди брали в руки автоматы.
Особенно больно было видеть детей войны. Маленькие афганцы, едва научившись ходить, уже держали в руках оружие. Это переворачивало сознание советского солдата, воспитанного на других идеалах. Доверять нельзя было никому. Бойцы всегда были «на стреме», ожидая выстрела в спину даже в, казалось бы, спокойных кишлаках.
Спустя годы, анализируя события тех лет, Степан Юрченко делает горький, но твердый вывод:
— Мира в Афганистане не будет.
История последних десятилетий, к сожалению, лишь подтверждает слова солдата, прошедшего ту землю своими ногами.
Степан Майевич прослужил год и три месяца. Это время вместило в себя столько, сколько иному не пережить за целый век. Домой он вернулся с главной солдатской наградой — медалью «За отвагу». Серебристый кругляш на кителе — это признание того, что в критически важный момент, когда вокруг свистели пули, он выполнил задачу и прикрыл товарищей. Для любого «афганца» эта медаль — знак высшего боевого качества. Вывод войск для него, как и для многих, состоялся летом. Возвращение домой, которого так ждали, оказалось еще одним испытанием.
— Самым трудным после войны было привыкнуть к тишине, — говорит он.
Там, на чужбине, тишина была обманчивой, часто предвещала беду. Дома она была мирной, но подсознание продолжало искать опасность. Организму, привыкшему к постоянному выбросу адреналина, к ночным дежурствам, к звукам стрельбы, было сложно перестроиться на ритм гражданской жизни.
Война забрала у них спокойный сон, но дала взамен нечто важное.
— Она научила нас по-настоящему любить жизнь, — размышляет Степан Юрченко. — Научила ценить каждое мгновение, научила смелости, отваге и, главное, преданности. Преданности друзьям, присяге, Родине.
Это принципы, выстраданные в горах Гиндукуша.
Боевое братство не распалось с годами. Степан Майевич и сегодня поддерживает тесную связь с сослуживцами. Они созваниваются, встречаются, помогают друг другу. Потому что бывших «афганцев» не бывает.
Сейчас лоевчанину 58 лет. Он живет мирной жизнью, но память о войне не отпускает. Вместе с другими ветеранами он регулярно приходит к памятнику воинам-интернационалистам. Они стоят там, склонив головы, вспоминая тех, кто остался молодым навечно.
Активная жизненная позиция не позволяет земляку сидеть сложа руки. Встречи с молодежью — это важная часть его жизни. Он считает своим долгом передать опыт новому поколению.
Обращаясь к тем, кто сегодня выбирает путь военного, Степан Майевич не скрывает правды:
— Военная профессия — это тяжелый труд. Здесь нет места слабости. Чтобы стать настоящим защитником, нужно быть беззаветно преданным своей Родине. Нужно иметь колоссальное терпение. И всегда помнить главную цель — вы защищаете свои семьи, своих матерей, своих детей.
Степан Юрченко — один из тысяч, прошедших через горнило афганской войны. Его история — это напоминание нам всем о цене мира, о мужестве простого солдата и о том, что настоящая отвага — это не отсутствие страха, а умение выполнить свой долг до конца. Несмотря на песок, зной и боль потерь.
Текст и фото Романа Недбайло, «ЛК».
